Песнь безродного - Карина Володина Страница 77

— …ужине? – с надеждой заканчивает Июлиана.

— У нас же разное время ужина, – качаю я головой с мягкой улыбкой. – Может, пересечёмся на неделе в Мэгуре. Флорину с Элизой очень понравилась «Пинта».

— Да, она очень даже ничего! – расцветает Июлиана. – Может быть, завтра? Сколько у вас пар?

— Может быть, – отвечаю я, деликатно игнорируя последний вопрос.

Я машинально целую ей руку на прощание. Судя по блеску в глазах Июлианы, этим я компенсирую все её предыдущие разочарования.

— И-ю-ли-а-на Со-ло-мон, – задумчиво произносит Листер на парадной лестнице. – Канцелярские крыски третьего порядка, зато поколениями не вылезают из Румынии, это же нам по нраву, верно? Интересно, Июлиане придётся по вкусу Луизиана? Июлиана – Луизиана. Июлиана Фунар… Неплохо.

Мои брови ползут вверх. Ферка сдавленно кашляет.

Очень смешно.

— Ферка Даскалу, – отвечаю я Листеру в тон. – Тоже неплохо.

Листер чуть не пропускает ступеньку.

— Пардон? – озадаченно спрашивает он, оглядываясь через плечо.

Я пристально смотрю ему в глаза – и всё ещё не понимаю, в вампирском статусе ли он.

— Ферка Даскалу, – повторяю я спокойно. – Почему бы и нет? Вы с Нилой, похоже, очень любите Ферку. Почему бы не перевести эту любовь в официальную семейную плоскость?

— Алин. – На лице Листера отражается понимание – и ни капли обиды. – Вот это скабрезные шуточки на второй день учёбы. Что будет с тобой через неделю?

— Учёбы как таковой я ещё не видел, – парирую я.

— Да, – легко соглашается Листер. – Возможно, чтобы что-то увидеть, не стоит поворачиваться к нему спиной в оконном проёме.

— Мне сделали выговор за то, что я не встретил вас с Томой, – вдруг говорит Ферка. – После того как ты…

Листер отворачивается, продолжая путь к выходу из академии и всем видом давая понять: нет, эти разборки его не интересуют.

— …умолчал о том, за что ты действительно должен был получить выговор, и осветил то, что меркнет по сравнению с использованием сыворотки для собственного удовольствия, – заканчиваю я. – Да, похоже, я ошибся. В следующий раз обязательно исправлюсь.

Галереи продолжают жить своей жизнью. Уверенно шагает впереди группа старшекурсников с рыжеволосой инструкторшей из рода Гроссов; Гроссы – потомственные практики и преподаватели, инструкторша – жена Кри́стиана Гросса, перед которым я эффектно приземлился после досрочного завершения занятия с Листером, а ещё она урождённая Рошу. Рошу – род Томы. Бывший. Но я уверен, что Александра Гросс не слишком обрадуется, если напомнить ей об этом факте. Быть из рода Томы больше не в чести.

Сидят на подоконниках в узких оконных проёмах студенты, поглощённые обсуждениями прошедшего дня; цветные шнурки мешаются с чёрными, кто-то небрежно надел кроссовки – то ли преисполнившийся безродный, то ли плюнувший на всё потомственный. За окнами тоже суета: тянутся во двор и исчезают за тяжёлыми дверями небольшие группы, кто-то догоняет друзей, хлопая их по плечам, кто-то тормозит, вытряхивая сумку, я слышу недовольное английское: «Чёрт, надо поменять деньги!»

Тома и остальные уже наверняка в отведённом нам домике. Домик на пути к преподавательским апартаментам. Я очень надеюсь, что Тома сейчас как можно дальше от окна.

«Бунэ сеара, мастер Даскалу», «Ноапте бунэ[66], мастер Даскалу», «Че май фачь[67], мастер Даскалу?». Листер коротко кивает в ответ, я ловлю заинтересованные взгляды – и торопливо сосредотачиваюсь на пшеничных волосах Листера. Нет-нет-нет, увы, я полностью поглощён следованием за инструктором. Ничем не могу помочь, никак не могу отреагировать. Дела, дела, дела…