Громов: Хозяин теней 3 - Екатерина Насута Страница 78

Перетерпеть.

Надо…

Перетерпеть.

В коридоре гвардеец. Не знаю имени, но точно из наших. Был. С дырой в черепе не послужишь. И не даром его убрали, а пулей банальною. Твари.

Так.

Добраться.

Где они были? В столовой? В гостиной? Разберусь. Тимоха точно жив. И Танька жива. И хорошо бы, чтобы дед. И Варфоломей, хрен с ним, что псих, но ведь свой же.

Еремей.

Метелька… успел уйти? Хорошо, если успел. Если та дрянь, которой убрали прочих, до него не дотянулась.

А пёрышко-то работало. Не архангел, а реальная жар-птица какая-то. Светозарная.

Во! Точно.

Свет расползался по стенам бледным маревом. Если там, внизу, марево было зеленым, то это — чистое золото. Я ткнул в золото пальцем и зашипел. Это по ходу реальное золото, которое раскалили, вот оно и течёт.

Ничего.

Сумею.

Иначе во всем этом нет смысла.

Ещё покойник.

И сразу двое. Лежат, уставившись мёртвыми глазами друг на друга. Один с дырой, второй наполовину спёкся. И марево стыдливо прикрывает свежие подпалины на стенах.

Горничная.

Проклятый дом. Теперь точно от клейма не избавиться. Снова полон мертвецов, как шкатулка драгоценностей. Так, Савка, не бредить.

Всё потом.

И слёзы тоже. Надо вперёд. Шаг за шагом. Шаг за… жар уже чувствую без прикосновения. Воздух раскаляется. Вот такое себе… прям в вулкан суюсь.

Но с другой стороны это и неплохо.

Это просто замечательно!

Я, наверное, тоже свихнулся. То ли от места, то ли от действительности здешней, которая сохранению ментального здоровья не способствует. Главное, что мысль, пришедшая в голову, показалась не только разумной. Она меня развеселила.

Как там Варфоломей говорил? Свет выжжет тварей. И если он на меня так действует, то для той, которая прорывается с нижних уровней, будет ещё приятнее.

А значит, шанс есть.

Крохотный, но есть. И я им воспользуюсь.

Ещё шаг. Ещё труп. Я смотрю на мертвецов и каждый раз сердце ёкает. А ну как Метелька. Или Еремей… но нет. Гвардия.

У Громовых гвардии не осталось.

А раскалённый воздух вливается в лёгкие. Дышать огнём неприятно. Даже больно. И трусливо тянет отступить. В конце концов, что я могу сделать. Отступить разумно.

Выжить.

И отомстить.

Выживу. Отомщу. Ни одна падла не уйдёт обиженно. Но потом.

— Я узнал, что у меня, — я шепчу это и звук собственного голоса. — Есть огромная семья…

Они в столовой.

Дверь приоткрыта. Створки буквально плавятся. Металл стекает на пол серебряными лужицами, и меж створок не протиснуться, но я протискиваюсь.

Бочком.

Надо просто…

Прикосновение обжигает и сквозь ткань. Я стискиваю зубы.

Так.

Если там настолько горячо, то… один вдох и я из спасателя стану ещё одним телом. Поэтому как при пожаре: действуем быстро и без паники. Вдох. И шаг. Осмотреться.

Стол.

Люди.

Люди застыли. Даже не люди — манекены. Дед во главе. По правую руку — Тимоха. По левую — гость. На почётном месте, как этикетом. Вижу лишь затылок.

Братец, стало быть…

А конфуз бы вышел с помолвкою. Но уже не выйдет.

Татьяна.

Метельки не вижу.

А вот Варфоломей у порога самого, лежит, будто выползти пытался, да сил не достало.

Его подхватываю первым и волоку в коридор. Тяжёлый, зараза этакая. А главное, свет вдруг приходит в движение. Точнее не сам он, но сила, что таится там, в комнате. Она шевелится, будто моё появление нарушило хрупкое равновесие этого места. И сила волнуется, а потом медленно, что сонная река, начинает движение.