Бессмертная тьма - Тигест Гирма Страница 78

Странный жар, от которого бурлила кровь Кидан, покинул ее. Огромного труда составило не зарычать.

— Сперва тебе придется меня убить.

Сузеньос присел на корточки перед Кидан, заставляя заглянуть в его блестящие глаза.

— Отпущу я тебя лишь при одном условии. Хочу услышать твои извинения.

Кидан скривилась:

— Извинения?

— Ну да. Но без ухмылки, не так, как ты извинилась в первый день.

Кидан прищурилась:

— Никогда.

Тон Сузеньоса тотчас стал мрачным, без намека на спокойствие.

— Нет, знаешь, это ты меня прости. Не хочу слышать твои извинения. Хочу, чтобы ты меня умоляла.

— Что?

— Умоляй отпустить тебя.

Сузеньос наверняка шутил. Впрочем, его неподвижное лицо и напряженные плечи Таджа говорили об обратном.

— Умоляй, – повторил Сузеньос безжизненно тихим голосом. – За все, через что ты заставила меня пройти. Умоляй.

Смех зажурчал в горле Кидан и вырвался наружу. В лице Сузеньоса гремел гром. Он совершенно ее не знал.

— Все это потому, что я вырвала тебе клыки после твоих же упрашиваний. В чем дело-то? После маленького представления зубки болят?

Тадж закрыл лицо ладонями.

Кидан его проигнорировала.

— Извиняться не буду, а умолять так и подавно.

Чтобы поколебать ее решимость, Сузеньосу понадобились три слова:

— Тадж, задерни шторы.

Коричневое лицо Таджа пожелтело.

— Ты уверен? Слушай, ты же от Крисаля еще не напился.

— Сейчас же!

От силы его слов Кидан вздрогнула. Но больше всего ее раздражало беспокойство Таджа. Почему он так боится?

— Задерну, само собой, – заверил Тадж. – Но сперва запиши, что ты пил от Арвал, пока это не сделал кто-то другой.

Сузеньос не шелохнулся.

— Ты ведь не хочешь, чтобы декан Фэрис снова лишила тебя права доступа в эти башни, – осторожно продолжал Тадж.

Маленькая кабинка распухла от тишины, нарушаемой лишь стуком сердца Кидан. Сузеньос медленно поднялся, его подбородок раздраженно дергался.

— Скоро вернусь.

Едва он вышел из кабинки, Тадж ссутулился, вздохнув с облегчением.

— Тебе нужно выполнять любые его указания, чтобы отсюда выбраться. Сейчас это вопрос гордости. Одному из вас нужно прогнуться, и это должна быть ты.

Кидан ощетинилась.

— Да ни за что…

Тадж, лицо которого дышало напряжением, быстро подошел к Кидан и опустился перед ней на колени.

— Ты вырвала ему клыки. Для нас это самое-самое унизительное.

Следующее возражение замерло у Кидан на языке.

— Это куда насильственнее и интимнее, чем вырвать дранаику сердце. Поэтому Йос злится.

Насильственнее и интимнее, и что?.. Пусть злится. Сузеньос ждал сочувствия? Раз ему так больно, то вырванные клыки – жестокое напоминание о том, что она навредила ему так же, как он ей.

В золотисто-карих глазах Таджа читалась мольба.

— Просто взять и отпустить тебя он не может. Ты должна ему помочь.

Кидан потерла подбородок.

— Нет.

Тадж провел ладонью по лицу.

— Вы оба гребаные упрямцы.

— А тебе-то что? – парировала Кидан.

Тадж пронзил ее встревоженным взглядом.

— Не важно, здесь ты умрешь или за пределами здания. Виноват будет Йос.

— Ты его защищаешь.

— Я пытаюсь помочь вам обоим. Если вы выйдете за рамки допустимого, возврата не будет.

Кидан отвернулась от него.

Несколько секунд Тадж молчал, потом Кидан услышала его негромкий голос:

— Если не можешь умолять его, умоляй меня. Говори что угодно, чтобы он тебя отпустил.