Мои дорогие привидения - Алексей Котейко Страница 79

— Серьёзно?

— Ну, я же не про настоящий окрик и эхо. Про нашу эту «волну».

— А… И что, правда далеко слышно было? – с любопытством спросил Федя.

— Не то слово. Дядька Матвей в дом вбежал, бледный, перепуганный.

— И он слышал?! – парень даже сел.

— Ну а как же. Только не понял до конца. Ты ведь мне адресовался.

— Интересная штука… То есть имеет значение адресат?

— Конечно. Послание же персональное. Правда, и я тоже кое-чего не разобрала.

— Чего?

— Почему твоё эхо что-то там про «любая моя» стенало?

Писатель смутился и, чтобы только не смотреть на девушку, сорвал целый пучок травинок.

— Да я это… Не знаю. Так вышло просто. Ну, эмоционально чтобы. Вот он егерь, лес знает досконально. И вдруг заблудился, и плутает долго, а дома его жена ждёт. И только знание об этом в конце концов вытаскивает егеря из заколдованного круга, в котором он блуждает, – травинки рвались на мелкие кусочки и ноги парня уже были сплошь усеяны этим зелёным подобием конфетти. – Наверное, не стоило так, с надрывом, особенно в ваших местах, – Фёдор мельком бросил взгляд на реку, берега, лес. – Но я очень за Оксану испугался, и не знал, как иначе тебе весточку послать.

— Ясно, – спокойно кивнула девушка. – Да, весточку ты послал отличную. Баюн её вообще ближе к Карасиково услыхал и примчался.

— К Карасиково? – Федя насторожился. – А… Наина и Василиса Киевны нас не слышали часом?

— Да ну! – Настя беззаботно перекатилась на спину, закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Зеленоватые её веснушки уже стали заметнее. – Во-первых, у Котофея Афанасьевича слух – куда там нам всем! Во-вторых, если б услышали, давно были бы дома.

Откуда-то слева, со стороны, противоположной той, куда он удрал, появился Баюн. Он то и дело останавливался, оглядывался назад и похихикивал. На чёрной шерсти налипли травинки и пушинки, и кот производил впечатление припавшей пылью бархатной подушки.

— А Оксана где? – поинтересовался Фёдор.

— Идёт по пятам, горя жаждой мщения! – оскалился Котофей. – Ну а пока она блуждает, пожалуй, стоит сполоснуться. В таком виде приличное существо не может показываться на публике.

Он гордо вошёл в реку, задрав хвост трубой. Но едва оказался на середине переката, где вода только-только доходила ему до подбородка, как Серебрянка вздыбилась волной и в этой волне появилась злорадно прищурившаяся Оксана.

— Капец тебе, коврик!

Волна обрушилась, завертелась водоворотом, а потом вынесла на берег мокрых и запыхавшихся русалку и кота.

— Ладно, ладно, – благодушно махнул лапой Баюн. – Один-один, так и запишем.

* * *

Уставшая и снова проголодавшаяся компания засобиралась домой уже ближе к вечеру, когда на прибрежном лужке начали удлиняться тени, а от дальних камышей потянулись первые тоненькие ниточки тумана. Пока четвёрка добралась от Серебрянки обратно в Луговец, солнце успело скрыться за верхушками деревьев, и синеватые сумерки укрыли тропинку.

— Что-то будто… – Котофей принюхался. – Чуете?

Все вслед за ним потянули носами.

— Да, действительно. А что это? – Фёдор всей грудью вдохнул пахнущий свежестью воздух.

— Дождь, – восторженно посмотрела на небо Настя.

— Дождь! – вслед за ней запрокинула голову Оксана.

С северо-востока, от кордона Солнечный, наползала фиолетовая низкая туча. Первые всполохи молний уже поблёскивали в её глубине, но раскаты грома ещё слышались совсем далеко, мягким басовитым рокотом.