Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс Страница 8

Она вздрогнула и резко обернулась. За очками мелькнули широко распахнутые, знакомые зеленные глаза.

— Роберт, я… — начала она, и голос выдал её с головой.

— Ох, — вырвалось у меня. Я отстранился, чтобы лучше разглядеть. Строгий пучок, очки, простая блузка… — Мария? Блин. Я… я тебя не узнал. Совсем.

Она вспыхнула, и её рука непроизвольно потянулась к воротнику блузки. Её пальцы, будто сами по себе, расстегнули верхнюю пуговицу. И тут же, осознав это, она замерла с выражением чистейшего ужаса на лице и попыталась застегнуть её обратно. Но пальцы, видимо от волнения, не слушались, скользили по гладкой ткани, не попадая в петельку.

Не думая, почти на автомате, я опустился перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. Аккуратно, стараясь не коснуться её кожи, взял края воротника и ловко, одним движением, провёл пуговицу в петлю.

— Вот, — сказал я, поднимая глаза. — Готово.

Мария смотрела на меня, её щёки пылали. Она сглотнула и выдавила тихое, смущённое:

— Спасибо…

В этот момент с другого конца класса донёсся яростный рёв Громира, которому Зигги попытался засунуть конспект за шиворот. Магистр Гориус вздымал руки к небу. А мы с Марией сидели в нашем маленьком, тихом углу, где пахло её духами, старыми книгами и витала неловкость, в которой было что-то странно… мирное.

Я уже начал подниматься, чтобы вернуться на своё место в эпицентр хаоса, но её пальцы — прохладные и удивительно цепкие — мягко сжали моё запястье.

— Роберт, не уходи, — тихо, но очень чётко сказала Мария. Её голос прозвучал не как приказ принцессы, а почти как просьба. — Давай… посидим вместе. Уже почти конец пары.

Я замер, посмотрел на её пальцы на своей руке, потом на её лицо, скрытое за очками, но выдаваемое лёгкой дрожью в уголках губ.

— Ладно, — согласился я и опустился обратно на стул, устраиваясь поудобнее, будто так и было задумано.

Мария отпустила мою руку и снова замерла в своей идеальной, но какой-то натянутой позе. Она явно мялась, её пальцы теребили край конспекта. По аудитории поползли взгляды. Первокурсники, особенно те, кто прибыл из дальних провинций и не был в курсе всех столичных интриг, с любопытством косились на нас: помятый наследный принц и какая-то странно напряжённая, но красивая девушка в очках. Взгляд Элизабет, сидевшей через ряд, был подобен лезвию. Она смотрела на меня так, словно я был пустым местом, пятном на интерьере, и её тонкие губы кривились от брезгливости. Её братец, Греб, впивался в меня взглядом, полным такой немой ярости, что, казалось, он готов был выбить из меня всё дерьмо прямо здесь, на глазах у магистра Гориуса.

Мария, слегка наклонившись ко мне, прошептала так тихо, что я едва разобрал:

— Ты устроил драку.

— Что? — переспросил я, не поняв.

— Слышала, что ты устроил драку в столовой, — она сказала чуть громче, и в её голосе звучал не упрёк, а скорее… недоумение. — Зачем?

— Выбесил, — честно ответил я, пожимая плечами. — Сказал одну мерзость. Ну, ты знаешь.

— Понятно, — просто сказала она, и в этом «понятно» было больше принятия, чем осуждения.

В это время Громир и Зигги, наконец утомившись от борьбы, вдоволь нахохотавшись, пыльные и довольные, побрели к своим местам. Их взгляды скользнули по мне и задержались на девушке рядом. Сначала они просто не поняли, кто это. Потом Зигги, чьи глаза быстрее соображали, едва заметно улыбнулся уголком губ, догадавшись. А Громир, соорудив из большого пальца и указательного что-то вроде ножа, провёл им возле собственного горла, грозно скорчив рожу.