Девочка-птица - Нелли Мёле Страница 80

— У нас был договор, Ава Среброкрылая. Ты его нарушила, и теперь Артуру придётся несладко. Не говоря уж о вашей дочери.

Мама не проронила ни слова.

— Селия, жми на газ! – воскликнула Аурелия.

И автомобиль, пронзительно взвизгнув шинами, рванул с места.

Последним, что я успела увидеть, отъезжая от школы, был Ксавер Беркут, которого отбросило в сторону открытой дверцей нашей машины.

На ходу мама с трудом захлопнула дверь.

— Да что здесь происходит!? – тяжело дыша, спросила она, пытаясь дрожащими руками пригладить волосы.

Аурелия откашлялась и повернулась к нам:

— Надо поговорить, Ава. Срочно. Произошло много всего, о чём тебе стоит знать.

Мама застонала и взяла меня за руку:

— Кайя, ты знаешь, что ты аваност? – Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Поначалу я смогла только кивнуть. А потом у меня вырвалось:

— И ты аваност, Ава Сильбер, Ава Среброкрылая!

Я не могла в это поверить. Хотя теперь стали понятны мамины вопросы о покалывании в руках и об Арне Берге, понятен её страх, когда она увидела Корбина, и многое другое: мама всё знала.

— Да, – коротко ответила она и уставилась в окно.

В микроавтобусе стало слишком тихо. Во мне всё кипело. Возможно, от злости. Или от грусти.

Чуть позже, по-прежнему молча, мы остановились на берегу Рейна.

— Здесь нам не помешают, – сказала Селия. – Может, мы и предпочитаем не высовываться лишний раз, но поговорить уж точно не помешает.

— Это верно! – подхватила Аурелия, повернулась к нам и ободряюще мне улыбнулась. – Сейчас мы всё расскажем твоей маме. Она имеет право знать.

Я покачала головой и повернулась к маме:

— Для начала я хотела бы знать, почему ты не рассказывала мне о моей наследственности аваноста. У меня тоже есть права. Я всё время казалась себе не такой, как другие дети. Я думала, что я какая-то неправильная. Чокнутая! – На глаза навернулись слёзы, в носу защипало.

Мама хотела взять меня за руку, но я её отдёрнула. Я чувствовала себя преданной.

— Кайя, – мама вздохнула, – мне нельзя было рассказывать тебе о мире аваностов. Вскоре после исчезновения твоего отца ко мне явился Ксавер Беркут и сказал, что, если мы откажемся от жизни аваностов, Артуру и нам с тобой ничего не грозит.

Я воскликнула:

— Но почему ты согласилась?! Почему подчинилась ему? Он ведь даже не законный лидер общины. Он вор, преступник! – я с трудом проглотила вставший в горле ком.

Чуть помедлив, мама ответила:

— Во-первых, мой медальон был украден, и я не могла больше быть аваностом. А во-вторых, я боялась за Артура – и за тебя, разумеется. Я осталась с тобой совершенно одна, не знала, где твой отец и что с ним. Новостей от него не было много лет. Я думала только о тебе. И о том, как мне вырастить тебя в безопасности.

— А почему мы просто не уехали из города? – спросила я. – Вместе с папой?

— Он исчез ночью, – объяснила мама. – К тому же Ксавер поставил ещё одно условие: мы должны остаться в городе – так он хотел сохранить контроль над нами. Все эти годы я надеялась, что твой отец вернётся. Тайком, может, ночью, в обличье аваноста. Но этого так и не случилось.

Журчание реки казалось в наступившей тишине неестественно громким. Как же это всё было ужасно.

— Артуру ни в коем случае нельзя было к вам возвращаться, – сказала Аурелия. – Ксавер пригрозил ему, что, если он появится на этой стороне гор Сильва, вам обеим не поздоровится. Пособники Ксавера день и ночь охраняют границу в горах.