Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 82

— Когда первая повозка дойдет вон до тех деревьев, трубите привал, – приказал он. – До заката будет еще пол-ладони. Успеют накормить лошадей.

— Слушаюсь, генерал. А как с тем, другим делом?

— После ужина приведи ко мне Аютани.

Первым желанием Баласара было убить поэта сразу, как только подали сигнал из Нантани. Пленение удалось, и города Хайема лишились защиты. От Риаана больше не было пользы.

Удержал его Юстин, а причиной послужил Синдзя. Баласар знал, что эти двое не доверяют друг другу. Этого стоило ожидать. Однако он недооценил глубину подозрений Юстина. Тот не спускал с хайятского наемника глаз. Он знал все – о встречах Синдзи и поэта; о приказах, которые вожак отдавал своим воинам; о том, как Риаан занервничал после разговора с ним и успокоился, когда побеседовал с Баласаром. Конечно, обвинениями тут и не пахло. Даже Юстин не мог утверждать, что вожак наемников нечист на руку. Он ничем себя не выдал. И все же Юстин с каждым днем все больше уверялся, что Синдзя замышляет похитить Риаана и вернуть его в Хайем – выяснить, что поэт совершил, и, если получится, все исправить.

Дело, как решил Баласар, было в недостатке воображения. Юстин всегда служил ему верой и правдой. Отправился с ним в проклятые пустоши, поддержал, когда пришлось бороться за право собрать армию и повести ее в этот великий поход. Юстин считал, что на преданности держится мир. Он не мог представить, как человек может служить одному, а потом другому, как не мог представить камень, плывущий по воде. Баласар почти не сомневался в Синдзе Аютани, однако, чтобы успокоить Юстина, согласился его испытать.

На западе еще не погас последний вечерний свет, а шатер Баласара уже раскинулся на вершине холма. Внутри стояли складные кушетки из холста и дерева, маленький письменный стол. По полу были разбросаны тонкие подушки с вышитым на них Гальтским Древом. Угли в жаровне на низких ножках отгоняли вечерний холод. Повсюду качались язычки свечей, которые наполняли воздух лимонным ароматом, отпугивая мошкару. Долина лежала перед Баласаром как на ладони: костры усеяли ее, точно звезды – ночное небо. Светлячок скользнул под легкий полог и закружил по шатру, не зная, как выбраться наружу; огонек то приближался, то исчезал из вида. В траве светились мириады его собратьев. Это было похоже на сказку, в которой Добрые Соседи нарушили границу между мирами, чтобы присоединиться к людским армиям. Баласар увидел, что к его шатру направляются три тени, и узнал каждого задолго до того, как различил лица.

Юстин шагал широко, с обманчивой беззаботностью. Вожак наемников двигался осторожно и обдумывал каждый шаг, прежде чем перенести вес тела на другую ногу. Риаан шествовал с напыщенным видом, но ступал нетвердо, как человек, далекий от воинских привычек. Баласар встал, откинул полог и развернул плетеные коврики, подвешенные к верхним перекладинам шатра. Они повисли, чуть слышно шурша и покачиваясь от легкого ветерка. Теперь никто не видел, что происходит внутри.

— Благодарю, что пришли, – сказал Баласар на хайятском.

Синдзя и Риаан изобразили позы, сразу определившие их положение. Наемник принял приветствие старшего по рангу, Риаан снизошел до слуги. Юстин просто кивнул. В углу вдруг вспыхнул необычайно ярким светом и снова исчез светляк. Баласар пригласил их сесть. Все трое, скрестив ноги, устроились на подушках, лежавших на широкой циновке. Баласар выбрал место напротив Синдзи.