Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер Страница 82

Кажется, он был о ней слишком хорошего мнения.

— У вас есть призраки?

— Парочка безобидных. Если не успеешь познакомиться с Соней, Ёршик расскажет. Он в этих делах спец. Ну, доброй ночи.

— Погоди! – Она поймала его за рукав.

— Что?

И отпустила. Это был глупый, интуитивный жест, который Невена не могла объяснить.

— Ничего. Спасибо.

Дверь закрылась с коротким скрипучим выдохом.

— Спокойной ночи! – бросила она запоздало. Скат ушёл.

Невена опустилась на край кровати: железная сетка под ней просела. Пальцы погладили белеющую в сумерках простыню.

Беглянка нашла дом.

☽ ✶ ☾

5 день Заката, 299 г. от ВП

Остров Ржавых Цепей, Бирюзовый квартал

— Что это?

— Гранатовый сок. Укрепляет тело, очищает кровь. Снижает риск при воспалении.

Луас достаёт маленькие бумажные свёртки с порошками белого и жёлтого цветов. Смешивает на кончике ножа в одной ему ведомой пропорции и растворяет в стакане. Размешивает всё тем же ножом вместо ложки.

Умбра разглядывает фрукты на столе. Яблоки и груши подпорчены: мягкие бока изъедены тёмными провалами червоточин. Внутри наверняка труха, от мякоти ничего не осталось. Гранаты ей приходилось видеть на торговых рядах: их завозили с островов, расположенных западнее Нуля, как в народе прозвали меридиан, от которого велись отсчёты. Стоили фрукты дороже мяса, поэтому любителей находилось немного.

Кто же знал, что он внутри такой?.. С кожистыми перегородками и сотнями семечек, похожих на россыпь драгоценных рубинов. Их ещё не тронула гниль, они пахнут сладко и терпко.

Рот вдруг наполняется слюной. Умбра вспоминает, что ничего не ела четверо суток. Только воду пила и настойку, от которой её вывернуло. Неудивительно, что желудок ждёт нормальной еды. Он, бедный, ещё не понял, за что его наказывают.

Убедившись, что доктор занят порошками, она наклоняется и подбирает с тарелки несколько зёрен. Языком и губами. Бесполезные руки держит на коленях.

Кислый сок взрывается во рту. Умбра морщится в первый миг, глотает зёрна поспешно, разжёвывая вместе с косточками. Вкусно. Хочется ещё. Но перед ней опускают стакан.

— Не торопись, пить залпом не обязательно. Если на дне будет осадок – размешай.

Доктор садится чуть поодаль. Умбре совестно: в её присутствии он не может снять маску и поесть. И вместе с тем хочется как можно дольше оттянуть момент, когда снова настанет пора возвращаться в подвал.

Придерживая стакан обеими ладонями, она выпивает до дна, почти не делая передышек. Жмурится, смакуя на языке сладко-кислый привкус.

— Спасибо.

Луас кивает.

— Посмотрим на реакцию. Возможно, завтра сможешь поесть. Запасов мало, но я смогу достать. Хлеб в городе – сейчас большая редкость, не говоря уж о чём-то другом.

Он отворачивается. Про дела в Клифе лучше спросить в следующий раз, тем более что Умбра чувствует, как нарастает усталость. В горле саднит, глаза слипаются.

— Это толчёные таблетки? То, что вы добавили?

— Антибиотики природного происхождения, – поясняет он. – Иногда даже плесень и черви, производящие полезные ферменты, могут оказаться полезны. Продукты их жизнедеятельности способны бороться с инфекцией на клеточном уровне.

— Мне станет легче?

— Не могу обещать, – голос кажется усталым, измотанным.

Умбра понимает, что пора. Она встаёт, слегка пошатываясь, но доктор её опережает, спускаясь первым: не поддерживая, но готовясь подхватить её внизу, если оступится. Пятнадцать ступеней и тридцать шагов – по два на каждую.