Бог сломленных - Кэмерон Джонстон Страница 83

— Похоже, я действительно могу нечто большее, – сказал я густым грубым басом.

Вот это тело настоящего воина, не тощего мозгляка, как мое. А чтобы поддерживать свое присутствие в нем, потребовалась всего струйка магии.

Из-за полога в шатер заглянул Жовиан. Я подмигнул ему из обоих тел, и он отступил с немного испуганным видом.

— Бродяга?

В голосе Эвы я слышал слабую нотку ужаса и отвращения.

Я кивнул, и жирные косматые волосы упали мне на лицо, заросшее бородой. Все тело чесалось, кишки грыз голод, а сломанный зуб пульсировал резкой болью. Я позабыл, каково это – быть простым человеком со всеми его телесными слабостями. Физически я не полезнее любого из стражей, но я прикидывал, что еще могу сделать. И изнутри этого тела я дотянулся до разума Эвы.

Она отшатнулась. «Пошел отсюда!»

— Похоже, это тоже работает.

Она не особенно впечатлилась:

— В другой раз, когда влезешь без спроса, получишь такую боль, что неделю будешь вопить. Ты можешь коснуться моего сознания в экстренной ситуации, но только попробуй что-то иное, и все доверие, которое мы с тобой выстроили, сгорит дотла. Захочешь играть в тирана – я буду относиться к тебе как к тирану.

Она бросила взгляд на меч у бедра.

Я сглотнул (в двух телах одновременно) и кивнул:

— Прошу прощения. Больше это не повторится.

— Да, лучше не надо, – отозвалась она. – Один раз ты уже воспользовался моим доверием, когда коснулся моего лица. Я не из тех, кто прощает и забывает.

Я выскользнул из тела раба и снова нырнул в свою многострадальную плоть.

— Ты и не должна, – горько произнес я. – Мне жаль. Я ошибся. Я десять лет провел в одиночестве и думал лишь о себе, и… и мне непросто привыкать к другому. Да, это не оправдание, но вот так.

Она еще какое-то время молчала:

— Воспитывать тебя – не моя обязанность.

— Да, – признал я. – Стать лучше я могу только сам, никто не обязан меня терпеть и предупреждать, когда я переступаю черту. Я не ребенок. И я стараюсь.

Она хмыкнула:

— Надеюсь, и дальше будешь стараться. Ну ладно, не будем об этом.

Она обошла моего стоящего неподвижно раба, испытывая явное отвращение к нему и к исходящей от него вони.

— Будь осторожнее, – предупредил я. – Я не уверен насчет того, насколько далеко и как быстро смогу дотянуться, чтобы тебе помочь.

— Не сомневаюсь, что с несколькими вонючими бородатыми язычниками и сама справлюсь, – сказала она и, выходя из шатра, добавила на прощание: – Вот бы они все оказались такими же тупыми, как ты.

Спасибо, Эва. Хотя не скажу, что я этого не заслужил.

Она ушла, чтобы повести маленький отряд из отборных сил на ледяную скалу и задержать наступление скаллгримцев. А мне придется лежать здесь под охраной до тех пор, пока не затянутся раны и я не перестану быть обузой.

Решив присоединиться к ней, как только смогу, я опять погрузился в сознание своего раба. Пока меня не стошнило, надо было помыть вонючего варвара. Я покинул лагерь, отыскал ледяной ручей и стащил с себя меха и кольчугу, вместе с ними сошли слои кожного сала и отмершей кожи. Будь я в собственном теле, непривычном к подобной вони, меня, наверное, вырвало бы. Этот человек был не слишком здоров, что неудивительно – он не мылся аж с Черной осени.

Я ступил в воду, ахнул, когда холод обжег мне лодыжки, и принялся оттирать тело песком с водой. Вода в ручье потемнела от грязи. И пока мылся, я думал о реакции Эвы и Жовиана на сотворенное мной. Мне самому не чуждо понятие о ношении чужого тела как об извращении, но, если честно, меня это не особо заботило. Этот человек напал на Сетарис, вот и заплатил высокую цену. Если его тело поможет защитить Эву, я не стану винить себя за то, что воспользуюсь им и разрушу.