Слова Королей и Пророков - Шона Лоулес Страница 84

Я слышала песнь реки и сейчас.

ЛЕС К ЮГУ ОТ КИЛЛАЛО,

февраль 1000 г.

Гормлат

– Гормлат.

Он улыбнулся и чуть склонил голову. Его бледно-голубые глаза смотрели на меня столь же пристально и безжалостно, что и всегда.

– Ну что, начала пользоваться своим умом?

Подойдя ближе, он постучал пальцем по моему виску. Он казался крупнее, чем во время нашей последней встречи, словно стал еще выше ростом. И холоднее. А когда пелена спала с моих глаз, я увидела на его руках и лице кровавые пятна.

– Стараюсь, Олаф.

Услышав это, он кивнул и обхватил пальцами мой подбородок, чтобы взглянуть мне в глаза.

– Старайся сильнее.

– Зачем? Чтобы погибнуть, как ты?

Олаф расхохотался – точь-в-точь как в тот раз, когда он купил у пастуха волкодава, а я назвала его дурнем.

– Но я же попытался, верно? И чуть было не заполучил все, чего желал.

Он зашагал прочь. Не желая расставаться, я протянула к нему руку.

– Не нужно тебе было покидать Дублин. Ты ведь хотел меня. Я же это видела.

Олаф медленно обернулся:

– Да, хотел. Но власти я хотел больше. Из всех людей, что я знаю, лишь ты одна способна это понять. Поменяйся мы местами, ты бы ведь тоже меня оставила, правда?

– Не задумываясь.

Я распахнула глаза, и образ Олафа – улыбка на устах и предельно серьезный взгляд – растворился в небытии вместе со сном, который его породил. Я даже рассмеялась от осознания того, что в час нужды мне явился именно он. Отчего же не мать или один из моих предков? Нет, меня посетило видение человека, который бросил нас с сыном на растерзание волкам. Человека, который не любил никого. Человека, который всегда цеплялся за жизнь… пока не встретил соперника, оказавшегося ему не по зубам.

«А вот мне это удалось, – подумала я. – Потомки были сильнее фоморов, а я все равно сумела их обокрасть».

Прижавшись спиной к дереву, я обхватила себя руками. Я решила ненадолго спрятаться здесь, когда меня обуял ужас при мысли о том, что монах и ведьма сумеют меня отыскать. Какое-то время я прислушивалась к лесным звукам… а потом умудрилась уснуть. Теперь я не могла вспомнить, ни сколько бежала по лесу, ни сколько провела во сне. Несколько мгновений? Час? День? Кинжал Потомков с застывшей на лезвии кровью по-прежнему скрывался под подкладкой моего плаща. Раз Потомки до сих пор меня не настигли, у меня все еще оставался шанс уйти незамеченной. Дрожа всем телом, я встала с земли и заковыляла вперед, с трудом переставляя покрытые мозолями ноги. Вокруг не было видно ни зги, но я не позволила себе убояться тьмы. Нужно было выбираться из этой чащи.

Я брела по лесу, пока совершенно не выдохлась. У меня ломило ноги и руки, голова раскалывалась от боли, а в горле пересохло настолько, что я не могла и сглотнуть. И это была отнюдь не обычная усталость. Я вновь чувствовала боль, которую впервые испытала у стоячих камней – в тот миг, когда мое волшебное пламя поглотило силу той ведьмы и принесло ее мне. Иногда боль накрывала меня с головой, и я не чувствовала ничего, кроме нее. Я споткнулась, соступила с тропы и покатилась вниз по насыпи. Грязь облепила мои ноги и руки, забралась мне под ногти и за шиворот. Ударившая мне в ноздри волглая холодная вонь была совершенно невыносимой, но у меня и так крутило живот от подступавшей тошноты.