Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута Страница 85

То есть, сытости тоже не было.

— Потом тело стало отвергать пищу. Сперва какую-то определённую, скажем, слишком жирную. Или жареное. Или мясо. И постепенно того, что не принимало тело, становилось больше и больше. Сейчас он способен есть лишь бульоны, да и то понемногу. И… — Серафима Ивановна всё-таки запнулась. — Это почти конец.

— А целители?

— Сперва помогали. Как-то… сдерживали процесс. Но нам изначально сказали, что шансов нет, что всё — лишь отсрочит… поэтому…

Серафима Ивановна посмотрела в глаза.

Ничего не сказала, но сам этот взгляд, в котором и тоска, и надежда. И страх, что она поверит, а мы ничего не сможем сделать. И главное, я не уверен, что сможем.

— Я… пока не понимаю, но посмотрю. Так уж получилось, что моя тень… — я подбираю слова, потому что это чудо, если оно случится, объяснять придётся. — Она порой видит больше меня. И возможно, она поймёт. Подскажет. Сумеет… в общем, обещать не рискну.

— Спасибо.

Да пожалуйста.

Но я промолчал. Я вернулся в палату и прикрыл дверь. Так, без Тьмы мне не справится. Отзывать? Я кинул взгляд. Ага, компания всё ещё в госпитале. Николя осматривает пухлую женщину, явно испуганную этаким количеством народа и вниманием, что оказывается её особе.

— Тань, попроси кого из охранничков, чтоб присмотрели? За мальчишками, и за учителем. Чтоб не свалил куда.

— Лучше я сама, — решения сестра принимала быстро. — Здесь ты и без меня справишься. Если что — Птаху отправлю.

— А дотянет?

Основное здание тут рядышком, но всё же…

— Она не так велика, как твои, — Татьяна улыбнулась. — Однако более свободна в перемещениях.

— И как далеко?

— Скажем… отсюда и до галантерейной лавки.

Так, где эта лавка, я не знаю, но явно за территорией госпиталя. Интересно. Это как-то связано с силой? Или размером? Или с чем другим?

— Раньше было меньше, но после того, как мы побывали на той стороне, я стала чувствовать её куда более отчётливо. И она меня.

— Хорошо. Только, Тань, Ворон опасен. В нём тварь и сам он частью тварь. Поэтому, даже если выглядит человеком, то… в общем, ты сама всё понимаешь. Если вдруг что, лучше отступай. Или бей на упреждение. Хрен с ними, со всеми расчётами. Пересчитаем, если что.

Сестра у меня одна.

— Понимаю, — она чуть склонила голову. — Не переживай. Я просто пригляжу, чтобы он не потерялся. Госпиталь большой, незнакомому человеку легко заблудиться.

И улыбка такая безмятежная-безмятежная.

Я прямо даже поверил.

— Ты тоже здесь, без самодеятельности.

— Ага…

Ну, во всяком случае постараюсь.

[1] Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века — Ф. Д. Бобков. Из записок бывшего крепостного человека

[2] Прообраз современного стетоскопа, французский врач Рене Лаэннек, не желая прикладывать ухо к груди пациентки, использовал свернутую в трубку бумагу, а затем деревянную полую трубку.

[3] прибор для графической регистрации физиологических процессов (например, сердцебиений, дыхания, мышечных сокращений и др.). Механический кимограф впервые был использован немецким физиологом К. Людвигом (1847) для записи колебаний кровяного давления