Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 85

Опираясь на трость, Амат миновала перекресток, откуда брала начало улица Нантань, и очутилась в складском квартале. Движение на улицах изменилось – ритм города всегда следовал за временем года. Бешеная гонка страды осталась позади, и, хотя забот до конца года хватало с лихвой, возникло ощущение пройденного рубежа. Великий трюк, что сделал Сарайкет центром мировой хлопковой торговли, повторился, и теперь обыватели будут час за часом обращать эту выгоду во власть, состояние и престиж.

Тем не менее в воздухе витала тревога, и Амат ее уловила. С поэтом что-то стряслось. Еще сидя вечером у окна, она услышала три или четыре версии произошедшего. Все, кого она обходила дорогой, судачили об одном: с поэтом что-то неладно. Случилось что-то ужасное, и связано это с Домом Вилсинов и скорбным торгом. Юноши и девушки на улицах передавали друг другу новость с улыбкой – предвестье кризиса вызывало у них оживление. Они были слишком молоды или же слишком бедны и невежественны, чтобы ужаснуться услышанному. Другое дело старики. Те, кто понимал, чем все обернется.

Амат глубоко вдыхала запах моря, аромат жаркого у прилавков, смрад красильных чанов из соседнего квартала. Ее город пережил середину лета. В глубине души она до сих пор дивилась тому, что смогла вернуться сюда, что не сидит в застенке у Ови Ниита. Проходя мимо горожан со своей клюкой, Амат старалась не думать о том, что о ней говорят.

В бане стража пытливо оглядела ее, принимая приветственные позы. Амат даже не ответила, просто вошла под мозаичные гулкие своды, пахнущие кедром и чистой водой. Внутри она скинула одежду и, минуя общественный зал, направилась в кабинку Марчата у дальней стены – как всегда.

Вид у него был паршивый.

— Слишком жарко, – сказал он, когда Амат опустилась в воду.

Лаковый поднос слегка заплясал на волнах, но чай не пролился.

— Ты вечно так говоришь.

Марчат вздохнул и отвернулся. Под глазами у него виднелись багровые, как синяки, мешки. Хмурое лицо посерело. Амат наклонилась и подогнала поднос к себе.

— Полагаю, – произнесла она, – все прошло хорошо.

— Зря полагаешь.

Амат отхлебнула чая и присмотрелась к своему начальнику и другу.

— Тогда о чем нам еще говорить?

— О чем и всегда. Есть сделки, как обычно.

— Сделки, стало быть… Значит, все прошло хорошо.

Он раздраженно зыркнул на нее и снова отвел глаза.

— Может, для начала разберемся с договорами красильщиков?

— Как скажешь, – ответила Амат. – А что, сроки уже поджимают?

В последнюю фразу она вложила весь свой сарказм, чтобы скрыть ярость и негодование. И страх. Марчат неуклюже изобразил, что сдается, после чего взял с подноса пиалу.

— Мне предстоит встретиться с хаем и кое с кем из утхайемской верхушки. Я и так уже целый день прилюдно казнился из-за скорбного торга. Посулил им полное расследование.

— И что же ты намерен откопать?

— Думаю, правду. Знаешь, как состряпать хорошую ложь? Надо для начала поверить в нее самому. Мне видится, что наше расследование – или чье-то еще – укажет на переводчика Ошая. Он и его люди все это затеяли под руководством Бессемянного: нашли девицу, обманом привели ее к нам. У меня остались рекомендательные письма, которые я передам людям хая. Те выяснят, что письма поддельные. На Дом Вилсинов будут смотреть как на сборище идиотов. В лучшем случае лет за десять вернем себе доброе имя.