Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 85

Девочка продолжала заливаться слезами.

— Пап! – не унималась Милана, приподнявшись на цыпочках. Выкрученное ухо покраснело. Тонкий голосок доставал до самых печенок.

Я с трудом встал. Пора прекращать этот балаган.

— А ну цыц! Все. Фрося, руки.

Она открыла рот, уже готовая возмутиться, но я посмотрел ей в глаза, и ее пальцы разжались.

— Милана, мама сказала в угол.

— Ну пап…

— На пятнадцать минут. Время пошло. Я приду проверю.

Когда поникшая спина скрылась в детской, я подошел к маленькой круглолицей девочке. Опустился перед ней на корточки.

— Ты хочешь к маме?

Девочка отчаянно закивала.

— Скоро.

Синеглазая Танюша вдруг ткнулась мне в щеку мокрым носом. Ручки обхватили за шею. Я легонько похлопал ее по спине.

— Ну да, папа у нас хороший, а мама плохая! – бросила Фрося. – Вот и занимайся ими, если такой хороший!

Она откинула растрепанные со сна волосы и рванула на кухню.

* * *

Грязно-белая штукатурка на потолке была вся в трещинах. Во рту собралась горечь. Сколько я проспал? По ощущениям, не больше часа. Сначала говорил с Миланой. Потом успокаивал мелкую. Потом Фрося в очередной раз демонстративно хлопнула дверью, и я понял, что это все.

Все.

Рука свесилась с дивана, пошарила рядом. Дурень… Забыл поставить стакан. Ладно. Все равно надо вставать.

Я прислушался: в квартире в кои-то веки было тихо. Видимо, все ушли. Хоть что-то.

Одна трещина ползла от основания люстры до самого угла. Ощущение было такое, будто на мне лежит бетонная плита. Неужели таблетки от такого помогают? Где-то на диване завибрировал телефон. Я еле уговорил себя пошевелить рукой, чтобы взять его.

Вера, 11:25:

Как ты?

Антон, 11:25:

Привет. Норм. А ты?

Вера, 11:27:

Кажется, мне опять нужно к врачу.

Антон, 11:27:

Так и не ешь нормально?

Вера, 11:28:

Так есть ненормально. Человек не может выжить на одном рисе и бульонах.

Я прикрыл ладонью глаза, хотя солнца не было – шторы в гостиной всегда задернуты.

В голове зазвучал обиженный голос Миланы: «Пап, а когда она уедет домой? Пусть ее мама заберет. У нее же есть своя мама?»

«Конечно, есть. Ее мама скоро поправится, и Танюша вернется к ней. А пока не обижай ее, я тебя прошу».

«Она берет мои игрушки!»

«Я понимаю. Но ее игрушки остались дома. Представь, что у тебя бы не было игрушек. Совсем»

«Ну пап…»

«Все, Милана. Говори словами, если хочешь, чтобы тебя услышали. Волосы не драть, руки не распускать».

«Ну пап!»

«Все, я сказал».

Я открыл глаза и настрочил:

Подержи диету месяц. Потом выровняется.

Вера, 11:28:

Откуда ты знаешь?

Антон, 11:28:

У брата был гастрит. Он вечно на диете сидел.

Вера, 11:29:

Дело даже не в диете. Я просто не могу есть столько раз в день. Это нужно из дома не выходить.

Я отложил телефон. Не может она… Если даже у Зимней Девы проблемы со здоровьем и она чего-то не может, что взять с нас, простых смертных?

Увидеть бы сейчас Тоху десять лет назад, сказать ему: «Все равно ничего хорошего не будет, приятель. Ты куда-то карабкаешься, во что-то веришь – а толку? Ну, переберешься в Москву, встретишь там Катю – а она умрет через пару лет. Увезешь Ваню из пензенской дыры – для чего? Чтобы он воевал с тобой за каждый законченный класc, а в итоге чуть не помер от рук женщины, которую ты полюбишь?»

И ведь просто все это прекратить. На шкафу, в коробке лежит «макаров» с патронами. Даже целиться не надо – это в фильмах стреляют в висок, а для верности нужно в рот. Надо только встать…