Громов. Хозяин теней 5 - Екатерина Насута Страница 86

— А… как-нибудь… ну… целительством? Воздействовать?

Мне самому эта мысль показалась донельзя занятною. А что? Походишь на сеансы, скажем, массажу, и опа, мышцы выросли.

Или там кости укрепились.

— Можно, конечно. Но это опасный путь. Неестественный. Понимаете, тело устроено сложно. И да, я знаю, что есть те, кто занимается его трансформациями, но… эти изменения крайне нестабильны. Кроме того, если тот, кто вмешивается во внутреннюю структуру, делает это грубо, то следом пациент получает и иные проблемы. Кости становятся хрупкими, сердце изнашивается от избыточных нагрузок, а порой человек вдруг начинает испытывать неудержимую тягу к еде, однако вместо мышечной ткани образуется жировая. Опытные целители избегают вмешиваться в работу организма без особой на то надобности. А вот молодые часто воздействуют на себя, но стараются ограниченно.

А Роберт у нас к каким относится?

— Другое дело, скажем, шрамы убрать или веснушки, поправить прикус, зубы… хотя при даре целителя зубы и без того будут здоровыми.

— А глаза?

— Глаза? Ах, очки… это врождённое. Матушка время от времени поправляет. Не сказать, чтобы я вовсе плохо вижу, но вот… своего рода… особенность.

— Извините.

Что я к человеку докопался. Близорукость — не порок. Не такой уж тяжкий, во всяком случае, не похоже, чтоб Таньку наличие очков на переносице Николя как-то смущало.

— Значит, с однокурсниками не сложилось?

— Да. Сперва отчуждение меня даже угнетало, но я решил сосредоточиться на учёбе. Всё-таки возможности даже моей семьи несопоставимы с тем, что предлагал университет.

И Николя окончательно превратился в зубрилку.

— Профессора всегда поддерживали подобное рвение. И позволяли оставаться в лабораториях, а с третьего курса и ассистировать при некоторых интересных случаях.

А ещё выскочку.

— Я с головой погрузился в учёбу, ещё писал первые статьи…

Николай Степанович остановился у изолятора. Ага, а дверь здесь тоже солидная. Такая, железная и с крохотным окошком, через которое и кот не пролезет.

— …работал в клинике, где и познакомился с… — Николя взял в руки молоточек. — Богданом Вьюжным. Случай. Кое в чём мы были поразительно похожи. Он тоже из древнего и славного рода, хотя и не целительского, но уважаемого. В Петербург приехал на учёбу и вполне себе успешно учился, но в отличие от меня, он сумел найти друзей. В тот вечер и попал в больницу именно потому, что в голову им пришла не самая удачная идея… это уже дело прошлое. Я ему помог. А он нашёл меня в университете и пригласил на свой день рождения. Меня как-то… не приглашали особо.

— И вы пошли?

— Конечно. Знаете, Савелий, при всём сходстве наших жизней он так разительно отличался от меня. Он был сильным и красивым, шумным, не способным и минуты усидеть на месте. В его голове постоянно возникали идеи. И потом, после, я понимал, что идеи были глупыми, но тогда они казались… удивительными? Интересными? Богдан был из числа тех, кто всегда в центре внимания, всегда и всеми любим и уважаем. Многие хотели бы попасть в его компанию, но он выбрал меня.

Только, чуется, это ничем хорошим не закончилось.

Молоточек ударил в металлическую дверь. И заслонка отодвинулась. Следом раздался протяжный скрежет, заставивший Николя поморщиться.

— Петли всё не смажут. Знаете, всегда вот удивляло это в наших людях. Величие замыслов, размах, самоотверженность небывалая…