Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 86

— Кажется, ты не очень рад.

— Мы так и не побыли вместе. Я не успел поближе узнать Найита. Оте-кво нужна помощь. Гальты опять строят козни. А я должен покинуть всех, кто мне дорог.

— Ты не можешь отказать даю-кво, – ласково сказала Лиат. – Значит, нужно ехать.

— Так ли нужно?

В воздухе зазвенела тишина. В этом разговоре эхом отдались десятки других. Лиат закрыла глаза. Усталость висела на ней, словно толстый, вымокший от дождя халат.

— Все повторяется, – сказала она. – Один раз мы уже пережили такое. Гальты опять зашевелились. Андат пропал. Семай мучается и казнит себя так же, как Хешай в то лето, когда Бессемянный убил ребенка. И мы с тобой. Ты и я.

— Расстаемся снова. Вся история уместилась в несколько месяцев. Это несправедливо.

— Как Семай? – спросила она, чтобы хоть ненадолго свернуть с опасной дорожки. – Есть хоть начал?

— Совсем немного. Почти не притрагивается.

— Вы поняли, что произошло? Как Размягченный Камень сумел освободиться?

— Нет. Но Семай кое-что подозревает. Я тоже.

Лиат села рядом с Маати, взяла у него чашу и выпила. Тепло скатилось в горло и разлилось в груди. Маати поднял с пола бутылку.

— Не каждый поэт способен на убийство. – Он подлил ей чистого, как вода, рисового вина. – В глубине души Семай противился необходимости обратить силу андата против гальтов. Я знаю, он переживал, но мы оба считали, что он примирился с необходимостью.

— А теперь оказывается – нет?

— Я подозреваю, что он был не так уверен, как думал сам. Возможно, даже не сознавал, что собирается делать. Это было несложно. Порыв, необдуманное решение – и все, пути назад нет. Даже если бы он сразу пожалел об этом, было бы уже поздно. В любом случае гальты и пропажа Камня связаны, это не совпадение.

— Есть еще одно объяснение, – сказала она. – Это могли сделать гальты.

— Как? Они не могут разрушить узы пленения.

— Они могли его подкупить.

Маати нахмурился и покачал головой.

— Только не Семая. Кто угодно пошел бы против Хайема, только не он.

— Ты уверен?

— Совершенно уверен. У него было все. Он следовал своему призванию и был счастлив.

— Бедняга. Что ж… Хоть эта беда нас с тобой миновала, и то хорошо. Правда?

— А теперь кто не рад?

Лиат улыбнулась, изобразив согласие. Из-за пиалы в руке поза вышла немного неловкой.

— Как там Ота-кво? – спросил Маати.

— Носится как ветер. Хочет уследить за всем сразу. Он почти свел придворных с ума. И… не выдавай, что я тебе сказала, но, подозреваю, ему это нравится. Все в смятении, кроме него. Если усилием воли можно спасти целый город, то с Мати все будет в порядке.

— Но это невозможно.

— Да, – согласилась она. – Невозможно.

Маати провел по ее руке тыльной стороной кисти. Робкий, едва заметный жест, привычный, как дыхание. Он делал так всегда, когда нуждался в утешении и поддержке. Иногда это ее бесило, иногда она обнаруживала, что и сама поступает так же. Сейчас она взяла пиалу в другую руку. Их пальцы переплелись.

— Я еще не написал даю-кво, – сказал он очень тихо. – Не знаю, что ответить. Я так давно не был в Сарайкете. Я мог бы… То есть… Боги, я все говорю не так. Лиат-кя, если хочешь, я поеду с тобой. С тобой и Найитом.

— Нет, – сказала она. – Там нет для тебя места. У меня свои привычки, своя жизнь, и я не хочу, чтобы ты стал ее частью. Найит уже вырос, поздно его воспитывать. Я люблю тебя. И думаю, Найит рад, что с тобой подружился. Но не стоит возвращаться. Не нужно.