Ее душа - Харли Лару Страница 86

Дом отозвался на мой крик глухим скрипом. Рэйлин вздрогнула, но стиснула зубы, а взгляд у нее потемнел – отступать она не собиралась.

— Я не хотела, Леон. Но мне нужна твоя помощь, и…

— Я И ТАК ЕЕ ПРЕДЛАГАЛ!

Одно из окон треснуло. Кот замер, готовый юркнуть под диван. Рэйлин съежилась, словно пружина перед выстрелом.

— Твоя душа в обмен на защиту. Что может быть проще, Рэйлин?

Она замотала головой.

— Нет, ни за что. Это же навсегда. Я не могу… просто не могу…

Фыркнув, я принялся мерить шагами круг, едва сдерживая злость. Хотелось вырвать эти доски к чертям и орать, пока не лопнут окна, а стены не рухнут. Западня давила невыносимой тяжестью. Я вспомнил бетонную камеру у Кента, долгие часы в темноте и годы выбора между послушанием и болью.

Нет. Никогда больше. Даже ради нее!

— Я просто хочу, чтобы ты меня защитил, – продолжала Рэйлин, будто после этих слов я должен успокоиться. – Только на время. Не навсегда. Пока я…

— Пока ты что? – я с презрением усмехнулся. – Пока не сбежишь из города? Не спрячешься, надеясь, что твари тебя не найдут? – Горько рассмеявшись, я добавил: – Рэй, ты так ничего и не поняла. Тебя не отпустят. Ты нужна им. Я же предупреждал.

Девчонка нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Я же объяснял, зачем ты понадобилась Хэдли. Они найдут тебя хоть на другом континенте. – Я вложил в голос сталь. Пусть испугается и проникнется. – Ты предназначена их божеству, Рэйлин. Ты – жертва.

Девчонка стиснула кулаки.

— Почему именно я?

— В аварии тысяча восемьсот девяносто девятого года выжило трое. – Я поднял три пальца. – Трое отведали плоти товарищей. Троих отметил Обитатель Глубин. Им даровали жизнь с условием, что однажды их потомки вернутся к нему.

Побледнев, она замотала головой. Я решил надавить сильнее: не просто вонзить нож, а провернуть его в ране.

— Рэйлин, в той шахте выжил твой предок, – сказал я, подойдя к краю круга. Пальцы уперлись в невидимую стену. – Обитатель Глубин оставил его в живых. Взамен он хочет тебя.

Она застыла, точно увидев призрака. Голос задрожал:

— Нет. Ты врешь. Ты хочешь меня запугать…

— Я ни разу не солгал тебе, Рэйлин! – прорычал я так, что она отпрянула, вцепившись в кухонную стойку.

Во мне пробуждалось нечто первобытное. Плечи раздались, когти выросли, клыки удлинились, искажая речь.

— За четыреста лет я не был так искренен ни с одним человеком! Ни разу не проявлял милосердия. А ведь никто из тех, кто призвал меня, не ушел живым!

Хотелось прижать ее к столешнице, провести когтями по шее, впиться клыками и заставить ее кричать – но даже сейчас я не хотел убивать ее. Сама мысль о том, чтобы причинить Рэйлин боль, против воли вызывала тошноту и омерзение.

Противное чувство. Просто гадостное.

— Почему, ты думаешь, меня зовут Убийцей? Потому что я охраняю хозяев и уничтожаю их врагов? – прошипел я. – Потому что я сторожевой пес, кусающий лишь тех, кто переступит порог дома?

Рэйлин явно хотела сбежать – но некуда. Она заперла меня в круге? Пусть теперь разбирается с последствиями!

— Все, кто призывал меня, умерли в страшных муках. Все до единого! Я убивал их с великим удовольствием. Люди считают нас вещами, которые можно держать в подвале и доставать по мере надобности. Но хрен вам! Каждый, кто произнес мое имя, получил сполна. Не веришь? Проверь! Париж, тысяча восемьсот сорок восьмой. Лондон, сорок первый. Стамбул годом раньше. А если хочешь по-настоящему кровавую историю – узнай, что было в Каире в тысяча семьсот семьдесят первом. Там до сих пор ходят легенды. Уж больно красочной получилась картинка.