С Новым годом! - Юлия Зубарева,Ирина Валерина Страница 88

Однако с бородой вышла заминка. Пал Палыч, как истинный фокусник, всегда брил подбородок до синевы, считая растительность на лице дурным тоном. А все мочалки и ватные бороды, которые Татьяна ему настойчиво предлагала, он с негодованием отвергал одну за другой — то колются, то пахнут нафталином, то вовсе напоминают спутанную овечью шерсть.

— Ну что тут поделать? Куда такого Деда Мороза с голым, как бильярдный шар, лицом пускать — курам на смех! — вздыхала Татьяна, перебирая содержимое своего костюмерного сундука.

И тут её в очередной раз осенило.

— Эх, сгорел сарай, гори и хата! Если от этого подарка откажетесь, век с вами разговаривать не буду. Думала самой красивой весной ходить на районе, да, видно, не судьба на голове моей кудрям быть!

С этими словами Татьяна вытащила из прикроватной тумбочки красивую коробку, а из неё — белоснежный кучерявый парик невиданной красоты.

— Вот! Чуток подстрижём — и будет вам настоящая дедморозовая бородища!

Борода и правда легла как живая — пышная, волнистая, с серебряными прядями. Правда, пришлось поработать ножницами, но, как говорится, снявши голову по волосам кто плакать будет? Теперь хоть в Великий Устюг отправляй этого Волшебного Деда — никто не отличит. Настоящий Дед Мороз!

Пал Палыч крутился перед зеркалом, хлопал варежками по бокам, гулко произносил «хо‑хо» и был доволен сверх всякой меры. Танюшка и раньше была знатной волшебницей, а тут и вовсе сама себя превзошла. Навела такую красоту, что в зеркале будто и не отставной фокусник отражался, а кто‑то иной — облеченный властью дарить подарки и радовать людей.

С посохом он разобрался сам. В уборной нашёл палку от старой швабры и дрожащими пальцами начал обматывать её фольгой, пока Татьяна прошивала последние швы на его красном жилете. И знаете, что он заметил? Раньше пальцы от такой работы давно уже скрипели бы, как несмазанные шестерёнки, а тут будто даже искра какая‑то проскальзывала. Гнулись его суставчики, как волшебным маслом смазанные. Фольга ложилась причудливыми снежными узорами, а посох словно светиться начал изнутри тёплым, новогодним светом.

Вот такая у них получилась мастерская — каждый творил своё чудо: Татьяна — с иголкой и ниткой, Пал Палыч — с фольгой и палкой, а Жулька, наряженная в снежинку, терпеливо ждала своего выхода на самую главную в их жизни арену.

В мешок с подарками Татьяна напихала конфет и мандаринов, а ещё дала Пал Палычу в карман тряпичного ангелочка — чтоб не помял. Одного такого ангелочка ей подарил сосед Андрюха, а потом и его смешливая девчонка Женька второго принесла. Видно, наведывались к соседке, не сговариваясь. Хорошие ребятки, добро помнят. Хотя и дел‑то было — кота их белого, глухого покормить да синичкам корма на балконе насыпать, пока молодые хозяева по гостям ездят.

Дед Мороз вживался в роль. В аптечке нашёл клей БФ и приклеил бороду, будто пластырь на рану. Ходил по тесной Татьяниной квартире, бухал валенками на резиновом ходу, бормотал стишки.

— Времени сколько? Темно на улице, тебе, поди, спать пора, а я всё никак тембр не подберу.

Татьяна лишь отмахнулась.

— Так декабрь на дворе. Сейчас после обеда уже ночь. Давайте я вас супом накормлю, а потом пойдём подарок заберём для Полькиной внучки. Это ж подумать только: сама родила девчонкой, и дочка у неё кукушкой оказалась. Помнишь Анютку её синеглазую? Какие я ей платьица шила для садика — принцесса настоящая была! Где она сейчас? Почему дочку свою оставила... Ох, даже спрашивать страшно.