Громов. Хозяин теней 6 - Екатерина Насута Страница 88

Ещё и доклад переписывать пришлось. Шувалов-старший и его глянул, скоренько так, сказав:

— Есть толковые моменты, жаль, что наши думцы такое не пропустят. Но для школы сойдёт. Только кое-что надо подправить…

И подправил.

Нет, доклад получился в итоге глубоко упорядоченным и полным глубокой любви к самодержавию, но, блин…

— А я говорю, не пущу, — охранник вытащил из кармана табакерку. — Завтра приходи.

— Завтра ему на учёбу, — Мишка скрестил руки. Нет, ну идиотская же ситуация. А главное, понимаю, что дело не в том, что нельзя, а в том, как мы выглядим.

И кем кажемся.

Вон, всё взглядом ощупал. И чемодан рыжий, слегка потёртый, и одежонку нашу, и машину, которую Мишка к самым воротам подогнал.

— Так… пущай и учится, — милостиво дозволил охранник. — А как отучится, так нехай и приходит. Всё одно никого нету.

— Совсем? — Мишка сдерживался.

Но… как-то, чую, из последних сил.

— Ну… дежурный учитель. Ещё инспектор гимназический, стало быть… — принялся перечислять охранник, загибая пальцы. — И этот, новый… Каравайцев, что ли? Тихий такой…

Нет, теперь я точно не уеду.

— Вот его и позовите. Или дежурного учителя. Или…

— Чего людей беспокоить? — охранник, сняв крышку, отломил кусок желтого дешёвого табаку и сунул в рот. — Говорю же. Завтра…

И замолчал, скоренько сплюнув непрожёванный табак под ноги. Наступил ещё, след скрывая. Сам же вытянулся, плечи расправил. Вот чуется, что это не спроста.

— О! Доброго утречка! — раздался радостный бас. Орлов-старший сам тащил внушительных видов чемодан. А уж за папенькой и Никита следовал с видом, полным печали и смирения. Ни дать, ни взять, декабрист в ссылку направляется. — А мы думали, первыми будем…

— Доброго дня, ваш милость! — рявкнул охранник и бегом бросился к воротам. — Сейчас отворю… что ж вы…

Мишка стиснул зубы и выдохнул. Ну а что? Сословное общество, оно всегда сословное. Даже в моём прошлом мире. А тут, ежели явился на ржавой развалюхе да в рабочей одежонке, то и встретят тебя соответствующе.

— А вы кто будете? — осведомился Орлов-старший.

— Михаил, — Мишка пожал протянутую руку. — Брат Савелия. Старший.

— Брат… что-то я… мы прежде не встречались, случайно?

— Нет, — не моргнув глазом, соврал Мишка.

— Да? Ну… — Орлов чуть нахмурился и тут же расслабился, явно приняв какое-то решение. — Брат так брат… и вправду… тоже решили сдать на перевоспитание? И верно. Вам, глядишь, ещё и не поздно. Ваши-то мелкие, а стало быть, надежда есть. Не то, что этот олух, прости Господи.

— Па-п, — протянул Никита, но как-то без искренности, что ли. — Я ж так…

— А я этак. Я тебя предупреждал? Предупреждал. Не учился дома, будешь учиться тут. И я прослежу, чтоб спуску не давали…

Сказано это было грозно, и прозвучало донельзя солидно. А ещё охранник слышал каждое слово, вон и кивает, будто молчаливо поддакивая.

Ага.

— Так чего вы тут?

— Не пускают, — пожаловался Мишка. — Вот… мне на работу надо, а этот заладил, что неможно и неможно.

— Димка тут? — Орлов бочком подобрался ко мне.

— Позже будет, — шёпотом ответил Метелька. — Вчера его папеньку едва выпроводили. До полуночи почти просидел. А дай волю, чую, и на ночь бы остался. Ремонтом руководить. А там того ремонту — чуть ступени поправить и перила. Любой плотник справится, особенно, если тверёзого найти. Но нет…