Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ Страница 88

Улыбнувшись, А-Нань вынула из горки фишек номиналом в пять лянов и протянула Чжо Яню:

— Возвращаю – и с процентами! Мы теперь квиты, так что уходи поскорее.

Чжо Янь хлопнул фишкой по столу, выражение лица у него было взволнованное и сердитое одновременно:

— Беги скорее! Тебя сейчас толпой бить будут, а ты – девушка, как ты собираешься справиться с ними?

— Наследник дома Чжо, вот это вы шутник! Мы тут бизнес делаем, честно зарабатываем, с чего бы нам давать волю рукам? – шторка, отделявшая внутренние помещения, снова колыхнулась, но в этот раз из-за нее показался седой толстяк средних лет.

Круглое лицо, круглый подбородок, еще и улыбка до ушей. Если бы не тоненькие усики над верхней губой, он был бы точной ожившей копией пухлых детей с карпами, которых рисуют на праздничных картинках няньхуа [98]. Говорил он тоже очень вежливо и дружелюбно, даже слегка кокетливо.

Услышав этот голос, еще раз осмотрев эту тушу весом в двести цзиней, А-Нань внезапно вспомнила – так это разве не тот толстяк, кто завел ее в Башню-капкан в тот вечер в лагере Отряда?

Подойдя к А-Нань, толстяк улыбнулся, лицо его сморщилось так, что, казалось, сейчас начнет сочиться жиром:

— Красавица, делами тут я заведую. Вы не волнуйтесь, если что случилось – обязательно расскажите. Мы сначала ваш вопрос решим, а потом, надеюсь, вы выплатите Крысе Лю затраты на лекарства и отвары. У него два пальца укоротились, здесь больше работать не сможет, а семью-то кормить надо. Согласны со мной?

— Вы правы, я действительно погорячилась, – увидев, что оппонент ведет себя разумно, А-Нань отделила от своей горки фишек небольшую кучку. – Вот это отдайте мастеру в качестве компенсации, а это…

Она указала на оставшуюся большую горку и стопку банкнот:

— Я пришла купить Наньнань, ее отец сегодня продал вам. Что скажете, сумма достаточная?

— Ой, сумма предостаточная, ее папаша не задолжал так много, – полная искренности улыбка, как маска, была словно приклеена на лице толстяка. – Вот только – какая жалость! – пока вы играли, один гость уже купил девочку, все бумаги уже подписали.

— Тогда организуйте нашу встречу, может, он согласится на сделку, – подняла подбородок А-Нань.

— Разумеется, – рассмеялся толстяк. – Гость даже сказал, что если вы, красавица, заинтересованы, он готов с вами сыграть на кабальную запись этой девочки.

— Хорошо, позовите его.

Толстяк тут же поклонился, отдернул шторку и сделал пригласительный жест:

— Красавица, прошу вас пройти внутрь. Гость ожидает.

Чжо Янь нерешительно посмотрел на А-Нань, только хотел что-то сказать, как она подняла глаза, улыбнулась и, встав со стула, пошла внутрь, легонько взмахнув рукавами.

Переступив порог внутренних комнат, А-Нань обнаружила себя в последнем дворе усадьбы. Роскошь и великолепие предыдущих дворов меркли по сравнению с тем, что она увидела здесь. Умиротворенная тишина бамбуковой рощи, ряд свечей вдоль тропинки, протянувшейся до павильона на берегу лотосового пруда.

Павильон был со всех сторон окружен распустившимися в сумраке ночи лотосами, свет фонарей, развешанных повсюду, отражался от их лепестков серебристым сиянием. В самом павильоне заранее разместили квадратный стол и два стула. На том из них, что был повернут спинкой к лотосовому пруду, уже сидел человек. Сверху свешивалась штора из пятнистого бамбука Сянфэй [99], нижний ее край не доходил до поверхности стола примерно на половину чи [100]. Таким образом, игроки могли спокойно видеть стол и все расположенные на нем предметы, а вот лица их были скрыты друг от друга.