Лесная обитель - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 89

— Голос у тебя не сильный, но приятный, я же слышала.

— Дедушка говорит, что в сравнении с Диэдой я квакаю как лягушка, – пожаловалась Эйлан. – В нашем доме всегда пела только она.

— Думаю, твой дедушка ошибается; но на сей раз спорить не стану – даже я признаю, что он один из величайших наших бардов. У Диэды на диво красивый голос: видимо, она унаследовала свой талант от отца. Рядом с твоей родственницей все мы квакаем как лягушки, дитя, так что не горюй. Ты можешь выучить сказания о богах, даже если не сумеешь спеть их так же красиво, как она; и, сдается мне, ты легко овладеешь песенными заклинаниями и заговорами. Прекрасный голос даже среди бардов – большая редкость!

И в самом деле, Эйлан затвердила наизусть и научилась петь множество заклинаний; ей даже открыли несколько Слов Силы, тех, что попроще, – уже на первом году обучения.

Однажды Кейлин, обучая ее заклинаниям, спросила:

— Помнишь ли ты, как в ту ночь, когда родилась дочурка Майри, я прогнала разбойников, швырнув в них горящие уголья?

— Такое не забывается, – поежилась Эйлан.

— Помнишь, я пообещала тебе, что и ты так сможешь, если тебя научить?

Эйлан кивнула. Сердце ее гулко заколотилось в груди – но от волнения или страха, она знать не знала.

— Что ж, настало время показать тебе, как это делается. Главное, помни: огонь не повредит тебе; ты сама видела, как я с ним управлялась, и про себя знаешь, что такое возможно. – Жрица взяла в свои холодные руки тонкие белые пальчики Эйлан и подула ей на ладонь.

— А вот теперь важно поверить в себя, – наставляла Кейлин. – Быстро сунь руку в огонь и схвати горсть раскаленных углей. Ты обжигаешься только потому, что убеждена, будто такова природа огня; как только ты познаешь его истинную духовную суть, ты сможешь держать его в руках словно горсть сухих листьев. В тебе пылает тот же огонь, что и в очаге. Как пламя может повредить самому себе? Пусть искра жизни внутри тебя возрадуется огню и сольется с ним!

Эйлан оробела – но она ведь и впрямь своими глазами видела, как это проделывала Кейлин; а старшей жрице она доверяла безоговорочно. Девушка потянулась к раскаленным углям в очаге; в лицо ей пахнýло жаром, но Кейлин твердо повторила:

— Не мешкай – это надо делать быстро!

И Эйлан сунула руку в пламя.

Щеки ее по-прежнему обжигало дыхание огня, но, к превеликому изумлению Эйлан, угли на ощупь были что горсть зимнего снега. Кейлин, внимательно вглядевшись в озадаченное лицо девушки, вдруг приказала:

— Бросай, бросай сейчас же!

Эйлан разжала пальцы, жар внезапно сделался нестерпимым, угли посыпались в очаг. Девушка недоверчиво разглядывала свои руки.

— Я вправду это сделала?

— Еще бы, – подтвердила Кейлин. Один из угольков упал на тряпку, лежащую у очага, и ткань начала тлеть. От прожженного полотна потянуло резкой вонью. Жрица поспешно схватила тряпку и загасила огонь.

Эйлан потрясенно глядела на свою наставницу.

— А откуда ты знала, что еще миг – и я обожгусь?

— Я почувствовала, что ты начинаешь задумываться, недоумевать и сомневаться. А сомнение – это первый враг магии. Нас учат этому искусству, чтобы удивлять простецов чудесами и диковинами или ограждать себя от опасности. Но ты должна крепко запомнить: не следует применять магию только ради того, чтобы пустить пыль в глаза рожденным единожды, – предостерегла Кейлин. – Даже защищая себя, нужно с превеликой осторожностью проделывать то, что может показаться чудом. Наверное, с моей стороны было не слишком-то разумно прибегнуть к магии той ночью под кровом Майри; ну да сделанного не воротишь. Теперь, когда ты знаешь, на что способна, тебе предстоит разобраться, когда можно использовать такого рода умения, а когда нельзя.