Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки - Денис Камков,Александр Камков Страница 89

Выпив целую флягу воды, я вышел из пещеры и увидел привязанную к растущему у входа дереву, мою старую клячу, на которой я когда-то приехал сюда. Она мирно стояла и, кажется, дремала, лишь тихонько всхрапывая время от времени. Полянка вокруг нее была полностью ощипана, под самый корень, лишь в десятке метров, куда не дотягивался ее поводок, трава стояла зеленой стеной. При моем приближении она зашевелила ноздрями и, видимо уловив запах хозяина, вскинула голову и тихонько заржала. Однако, когда я подошел к ней вплотную и уже собрался вскочить в седло, она вдруг отшатнулась от меня и в испуге попыталась сделать назад несколько шагов. Мне пришлось долго успокаивать кобылу, а ее реакция меня удивила.

Я ехал в сторону подземелий, где как мне помнилось, обитали гоблины. Изученные знания и заклинания требовалось опробовать на практике. Я ощущал в себе силу, которая требовала найти ей выход и применение. Долго скакать не пришлось. От пещер, где я нашел приют, до первого входа было не больше пяти миль. Началась зона пожарищ. Обгорелые пеньки и пепел хлопьями лежащий на обожженной, черной земле, больше не вызывали отвращения, мне теперь нравилось умиротворение, которое приносили подобные пейзажи.

Я нашел подходящий мне по размеру вход в подземелья и, ведя за собой под уздцы лошадь, начал спуск. Отсюда брала свое начало дорога, проходящая затем через когда-то родную мне деревню. А дальше ее путь лежал до города Грохар, куда я должен был, как мне сейчас виделось, в прошлой жизни, доставить письмо. Спуск был пологим и широким, отсюда ранее, на поводьях, вывозили блоки песчаника для строительства города. Сейчас здесь царило унылое запустение. Обломки, крепившие некогда свод бруса, осыпавшиеся местами стены и разнообразный мусор, беспорядочно валялись повсюду. Дойдя до завала, перекрывавшего большую часть прохода, я привязал кобылу к большому, наполненному до краев чану, в который и сейчас капала из прорех в потолке вода. Дальше пришлось идти пешком, преодолевая насыпи и обломки, чавкая сапогами по размокшему полу. Грунтовые воды просачивались сквозь многочисленные трещины и бреши в полусгнивших сводах балок, крепивших рыхлый песчаник потолка.

Проход неуклонно вел меня вниз. Дальше уже было посуши. Я спустился гораздо ниже уровня грунтовых вод. По мере моего удаления от входа, становилось темнее, а когда я прошел еще с сотню шагов, стало совсем темно. Боковые ответвления от основного туннеля были по большей части завалены. Крепления стен и потолков здесь делалось из досок, а не бруса, поэтому они конечно не выдержали нагрузки и со временем рухнули. Я шел вниз, пока не спустился до пологого участка, и наконец, вышел на первый подземный этаж. Потолки здесь были гораздо выше, а стены раздвинулись вширь. Песчаник, который был отсюда когда-то добыт, на такой глубине слеживался практически до твердости камня. Здесь уже не требовалось что-либо крепить, стены и потолок держались прочно. Зала, в которой я стоял, была воистину огромна. Я огляделся и, не смотря на кромешную темноту, увидел, что из нее вперед, вправо и влево вело три прохода. Из одного из них, на меня внимательно смотрели чьи-то глаза. Я впервые увидел гоблина.

Ростом он был мне по грудь, кожа темно-серая, голова почти человеческая, но с сильно заостренным подбородком и лопоухими, большими ушами, как у летучей мыши. Волос и растительности на голове не было. Острый нос, нависал над широким ртом с острыми зубами. Руки и ноги были кривенькими, худыми, но с большими ладонями и ступнями, никогда не знавшими ботинок. Из одежды на нем была только какая-то грязная и рваная тряпка на худых бедрах. В руках он держал явно самодельное, деревянное копье с примотанным на острие, грубо обтесанным острым камнем.