Двери больше не нужны - Екатерина Соболь Страница 90

Так и хотелось его пихнуть, но я подумала: пусть развлекается.

— Хочу фотку посмотреть! – загорелась Ева. – Давай и его в соцсетях найдем?

Я уже искала Антона в феврале, но теперь у меня был Вадик, который точно знает его дату рождения. Мы вбили данные Антона в поиск. Никого не нашлось. Попытались проделать то же самое с Беллой – ничего. А вот Павел Сергеевич отыскался! Страница у него давно не обновлялась, последним местом работы было указано «ООО “Инженерные системы”», должность – главный бухгалтер, город Москва. Переехал! А может, в тот день, когда я создала копии всех, кто был в городе, он и вообще был в Петербурге проездом… Я и не думала, что буду настолько рада видеть его фото: в очках, в костюме, с галстуком, привычная картина.

Куда больше, чем существование Павла Сергеевича Второго, Вадика поразило, сколько информации умещается в такое маленькое устройство.

— У, мой друг, добро пожаловать в Интернет, – фыркнула я.

— Какая игрушка… Можно?

Я без колебаний вложила телефон Вадику в руки. Вещи по сравнению с людьми ничего не значат. Я уже минут десять замечала, что он иногда хмурится, будто ему больно, и хотелось его чем-нибудь отвлечь. Есть ужасные факты, которых не избежать: Вадик будет слабеть с каждым часом, проведенным в нашем мире, а я отвечаю перед Беллой и Антоном за то, чтобы доставить его обратно живым и здоровым.

Мы с Евой тоже умолкли и привалились друг к другу головой, глядя на красно-желтый лес за окнами.

— Знаешь, почему еще я не стала истерить? – тихо спросила Ева. – Когда ты в воздухе растворилась, я сразу поняла: никто мне не поверит. Но одно я точно знала. Где бы ты ни была, ты сделаешь все, чтобы ко мне вернуться. Ты самый надежный человек в мире. Ну и, короче, я решила просто ждать. Вовремя легла спать, сходила вчера на работу, чтобы не доставить тебе еще больше проблем. – Я молчала, и Ева продолжила еле слышно, будто хотела, чтобы даже невидимый Вадик не услышал: – Слушай, я тут много думала. Я выросла нормальной, потому что вы с мамой никогда меня не подводили. И я знаю, как ты много делала. Папы не было, мама так долго болела, и я бы… Я бы не справилась одна. И мне так грустно думать, что ты стала такой скучной, холодной и унылой из-за меня. Я была бестолковой, невыносимой, и…

— Нет-нет, ты чего, конечно нет, – прошептала я, щурясь от бледного осеннего света, проезжавшего по нашим лицам. – Без тебя я бы рехнулась.

В аэропорту выяснилось, что суммарный опыт путешествий у нашего трио смехотворно мал. Ева и Вадик никогда не летали на самолете, я – один раз, тот самый, когда на день отправилась в Петербург. Я боялась, что на проверке безопасности скажут: «Почему у вас тут невидимка? Их запрещено провозить!» – но Вадика не засекал ни один прибор.

Около выхода на посадку народу было полно, поэтому Вадик уселся в уголке на полу. Ева бродила и возмущалась ценами. Я купила ей молочный коктейль на кокосовом молоке, как она любит – пусть ее первое путешествие будет отличным. Во мне звенела какая-то долгая прощальная нота, я смотрела на заметно побледневшего Вадика и думала: он тень, он просто тень, спасти его невозможно. Я купила себе кофе и села рядом с ним на пол.

— Очень плохо? – спросила я тихо, почти не разжимая губ, чтобы меня не посчитали сумасшедшей.