Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 91

В гостинице, куда Ведагор вернулся, решив, что оставаться на развалинах особняка идея не самая лучшая, было весьма людно.

— Посторонитесь, пожалуйста… – Мимо Ведагора протиснулся паренек странно-взъерошенного вида. – Кешка! Кешка, я тебе говорю, что не хватит! Там два десятка фургонов, даже если в каждый засунуть шестерых, это мизер! – орал паренек так, что слышал его не только неведомый Кешка, Ведагор и его охрана, которая этакой прыти несколько удивилась, но и вся гостиница. – Кешка! Ты меня слышишь?!

— Стоять. – Ведагор положил руку на плечо незнакомца и развернул. – Ты кто?

— Я? – На Ведагора посмотрели с некоторым удивлением.

Моргнули.

Глаза у бедолаги красные, кровью налитые. И разум в них если и проблескивает, то весьма смутно, так сказать, призраком самого себя.

— Я Емельян, – Ведагору протянули руку, – этот… пиар… черт, забыл. Извини… третьи сутки не сплю.

— Добрый день. – По-за охранником возник второй, в мятых рубашке и штанах, но поверх рубашки был наброшен куцый пиджачок бирюзового цвета, щедро украшенный позументом. – Иннокентий. А это – Емельян.

Глаза у него тоже были красные и слезились, да и сам он выглядел не очень здоровым. И главное, от него слегка повеяло уже знакомой тьмой. Ведагор не удержался и наклонился, втянул легкий аромат. Так и есть, где-то подцепили.

Где?

— Мы представляем собой пиар-агентство «ВИЕ», – парень, к чести его, не шарахнулся, – и занимаемся организацией фестиваля народной песни. По заказу… Точно, по заказу. Хотя это неважно, наверное.

— Неважно, – согласился Ведагор и пальцами провел по переносице. Его собственная тьма с радостью впитала подхваченные бедолагой ошметки, а тот лишь моргнул. – Фестиваль – это хорошо, очень хорошо. Особенно народной песни.

— И ярмарка будет, – поддержал Инокентий, тоже руку протягивая. – В народном стиле!

Ведагор и ее пожал.

И тьму забрал.

— С-спасибо, – Иннокентий потряс головой, – не знаю, что вы сделали, но полегчало. Наверное, энергетиков передоз. Поспать надо…

— Мы Ваську потеряли. – Емельян застыл. – Кешка, мы Ваську… там оставили! В лесу!

— Ваську? – уточнил Ведагор.

— Василису… «ВИЕ» – это Василиса, Иннокентий и Емельян. Коротко и звучит… Точно! Надо…

— Стоять, ребятки. – По знаку Ведагора ожил Влад и, приобняв парочку, подтолкнул в сторону. – Пойдемте. Расскажете, кого вы и где потеряли.

— Она к лесу пошла. Границы смотреть. Мы думали, ставить ли ограждение или не надо, если ничего нет. По плану было, но пока доставят, пока смонтируют… А лес вот. Пошла, а нас отвлекли. И она не возвращалась… – До Ведагора доносились голоса. – …мы искали, но потом что-то… кто-то… как-то… Как мы Ваську потерять могли? Мы ж искали… Или приснилось, что искали? А столбы! Кешка, столбы вкопать надо! С сарафанами… то есть телефонами. Сарафаны, конечно, более скрепно, но за ними не полезут! А за телефонами – вполне…

— Смешные мальчики, – раздалось сзади. – А вы долго не приходили. Ночь на дворе…

Ну как ночь… Так, поздний вечер.

— Ждал вас там. – Ведагор разглядывал Офелию, подмечая, что она изменилась. Исчезло глуповато-капризное выражение избалованной девочки, и держится совсем иначе, как человек, осознающий свою силу и возможности. – Заодно осмотрелся. Любопытно было, никогда прежде не доводилось напрямую с тьмой сталкиваться. В живом, так сказать, виде.