Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 91

Мы продолжили путь. В голове множились бесчисленные вопросы: «невозможное? Что он имеет в виду?», «когда это случилось?», «каково это?», «а что насчет Дэриана?», «зачем он мне это рассказывает?», «может, просто заговаривает зубы?». А внутри что-то ныло, дергало, сигналя тревожно: «Эй! Обрати внимание! Здесь есть что-то очень важное!», только понять, что же это такое, никак не получалось, хотя я перебрал в памяти каждое слово.

И поверх всех этих метаний, будто по разлитой воде из упавшего кувшина, расплывалось уродливым алым пятном чувство вины, иррационально острое, переходящее в отчаяние.

«Все из-за меня... я один виноват. Я не должен был.. Но я же хотел, как лучше!»

«Откуда это? Что за дичь со мной творится? Неужели я все-таки схожу с ума?»

Едва собрав мысли, я снова остановился посреди улицы и задал Донни один-единственный вопрос, не сильно заботясь о том, насколько уместно он прозвучит:

— А что необычного ты увидел во мне?

В распахнувшихся глазах фейри промелькнуло смятение. Всего на долю мгновения, готов поклясться, но она растянулась в долгие-долгие минуты.

Все это время я внутренне просил, почти молился: «Пожалуйста, скажи мне. Про музыку, про мою чертову способность, которую я отчего-то уже тихо ненавижу, скажи хоть что-то, что убедит меня, что тебе можно верить».

Наверное, я просто устал пробираться на ощупь в зыбком мире чудес.

Но проклятый фейри лишь рассмеялся и перешел на ту насмешливо-томную интонацию, которую я терпеть не мог:

— Ну-у, ты – особый случай. Так и вижу эту очаровательную, почти библейскую картину: растерянный златокудрый мальчуган с красным яблоком в руке.. – он издевательски прищелкнул языком. – Могут же и у меня быть маленькие слабости?..

Отвесь он мне подзатыльник, это и то не произвело бы такого отрезвляющего эффекта.

Да, злость плохой советчик, злость же пополам с обидой – и вовсе паршивый. Я не обратил внимания ни на болезненную веселость в голосе фейри, ни на смутное беспокойство, которыми отозвались во мне его слова. Все, о чем я мог думать: «Не собирается он мне ни о чем рассказывать, ни сейчас, ни когда бы то ни было».

«Друзья говорят друг другу правду. А тескрывают от тебя самое важное»

Луна и звезды, я ведь и правда хотел ему доверять. Оставалось только смеяться над собственной глупостью. В конце концов, кто же ведет задушевные беседы с щеночками?Им просто говорят «фу» и тычут носом в лужу.

— Гав-гав, – сказал я Донни зло. – Счастливо оставаться.

И свернул в первый же знакомый переулок, думая, что если чертов фейри даст мне сейчас малейший повод, я с удовольствием съезжу по его ехидной физиономии. По крайней мере, попытаюсь.

То ли он понял, что я уже на пределе, то ли я надоел ему не меньше, чем он мне, только он и не попытался меня остановить, хотя его взгляд еще долго жег мне затылок.

Небольшая прогулка по городским улицам оказалась кстати: я остыл, и на смену досаде пришла усталость. Когда я добрался до своей комнаты, уже занимался рассвет. Я хотел было, как есть, не раздеваясь, завалиться на кровать, но заметил на столике аккуратно сложенные конверты, и вместо этого сел разбирать почту.

Первое послание, совсем короткое, было от некоего Уэйна Доэрти, который уведомлял меня, что я могу найти его в ближайшие дни с двенадцати до трех в гостинице «Палмер Хаус». Потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что это один из тех музыкантов, о котором говорил Сол, и что речь идет об уроках игры на свирели.