Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 91

И снова Кейлин призвала на помощь все свои внутренние силы – и в сгустившемся воздухе зазвучала третья нота.

Более высокие голоса молодых женщин дополнили созвучие. «Кажется, получается…» – подумала про себя Кейлин: мерцающее марево переливалось радужными оттенками – и постепенно закручивалось посолонь. Эту стихию не обуздаешь: нужно полностью отдаться на ее волю, позволить нарастающему потоку подхватить и увлечь себя – и исподволь направлять его в нужную сторону.

— Я воспеваю священные камни, камни долинного Авалона, – протянула она на четвертой ноте, поддерживаемой созвучием.

— Я воспеваю круг света и песнопения… – эхом подхватила Шианна.

— Я воспеваю дух, воспаряющий ввысь над болью… – Голос Гавена зазвучал с неожиданной силой.

— Свят наш высокий холм…

— И его зеленые склоны…

— И вихрь лепестков на ветру…

Голоса вступали поочередно, творя заклинание. В радужных переливах Кейлин различала образы Авалона: зыбкую дымку, заволакивающую розовый рассветный отблеск на поверхности озера; гладь воды, искрящуюся серебром в полдень; осколки пламени в тростниках на закате дня. В песне воскресала красота Тора в уборе яблоневого цвета по весне, в буйной зелени лета, в недвижном мареве серых туманов осени. Мелодия обращалась то к зеленым островам, то к вековым дубам, устремленным в небеса, то к сладким ягодам в зарослях дикого шиповника.

Сейчас Кейлин не ощущала лихорадочного возбуждения, как при первой попытке – но лишь нарастающую уверенность в том, что музыка, воодушевляя жрецов и жриц, свершит невозможное. Сила, замкнутая внутри круга, неуклонно нарастала, постепенно расходясь лучами по всей области, принадлежавшей друидам. Но осью громадного, медленно вращающегося колеса были те трое, что застыли у алтарного камня. Кейлин ощущала рядом любящее сердце Шианны и храбрую душу Гавена; что до нее самой, она уже отрешилась от всего мужского и женского и достигла мудрости не мужской и не женской, и при этом женской и мужской в равной мере, и сосредотачивала внимание то на одном начале, то на другом по мере того, как звучал слаженный хор.

Но вот ей померещилось, будто она слышит еще чей-то голос, такой мелодичный и такой далекий, – голос из Иного мира. Эта песня тоже рассказывала об Авалоне, но в ней шла речь о красотах непостижимых и вечных, принадлежавших к тому Авалону сердца, который существует между мирами.

В земной юдоли ничто не смогло бы противиться этому зову. Дух Кейлин затрепетал, словно готовый выпорхнуть из гнезда слеток. Земля содрогнулась; Верховная жрица качнулась вперед и схватилась за алтарный камень. Почва ушла у нее из-под ног; но связь Кейлин с остальными двумя участниками обряда была той спасительной веревкой, за которую она цеплялась, пока разбушевавшиеся волны уносили жрицу все дальше и дальше от обыденной действительности.

Она уже не видела каменный круг – но только двух своих помощников, парящих в светозарной дымке. Она понимала, что все трое покинули свои тела: ведь одетый лучистым ореолом Гавен стоял перед ней невредимый, как накануне вечером, а рядом с ним – Шианна. Кейлин потянулась к ним, все соединили руки, и едва пальцы их соприкоснулись, жрицу на краткий миг опалила яростная вспышка силы – а затем накатили тишина и безмятежный покой.