Десять погребальных нот - Ирина Голунцова Страница 91

— С этим животным нужно быть настороже, молодой господин, – сварливо забормотал работорговец, кивая со знанием дела. – Этот ублюдок убил аж двух опытных охотников Фэйюй[93], а они те ещё отморозки. Хотя не такие, как Локуан[94], у тех как новый глава недавно появился, так вообще цены задрали и поставляют только отбитых ублюдков.

— Отбитых?..

— Пф, словно спрос на них есть… хотя, есть, конечно, на бои многие любят посмотреть. О, а вы, молодой господин, видимо, как раз для боёв себе кого-нибудь ищете, раз к этой злой собаке присмотрелись?

— А…

— Этой собаке самое то зубы все выдрать, возможно, и перестанет кусать кормящую руку. Всего пару дней у меня, а такое ощущение, словно целую вечность вожусь с этим гадом! Видят боги, и чем этот достопочтенный заслужил подобное отношение?!

— …

— Ох, точно, молодой господин, лучше посмотрите, какой…

— Стоп, – прервал его Хань Цзишэ, пытаясь остановить бесконечный поток слов. – Меня интересует этот человек. Какую цену за него просите?

— Этот? Хм. – Похоже, торговец не собирался продавать проблемного «раба». В его скептическом взгляде проскользнуло беспокойство. – Простите, молодой господин, этот пёс не продаётся. Фэйюй выставили его в качестве боевого петуха, но если молодому господину интересно, он может поставить пару золотых пластин на его победу.

Только Хань Цзишэ хотел спросить, почему бои между рабами не запрещены и проводятся так открыто, но тут же прикусил язык. Этот торговец, похоже, увидел в нём новоиспечённого чиновника или купца, не заметив за дорогим нарядом деревянных кандалов.

Тянь Цзе в напряжённом ожидании исподлобья смотрел на Хань Цзишэ, и в его взгляде читался немой намёк на то, что лучше бы не болтать лишнего. И тут Хань Цзишэ пробил холодный пот от жуткого осознания собственного положения. Один, без титула или звания, даже без денег, а только в дорогом пёстром ханьфу, который вряд ли бы кто-то надел для посещения такого места. Более того – его волосы. Он убрал их в небрежный пучок на затылке, отчего с трудом угадывалась настоящая длина, но если бы он распустил их, то они едва ли доставали бы до лопаток.

«Да я будто чей-то сбежавший красавчик-любовник, пока его хозяйка осматривает для себя рабов в услужение. Или хозяин». – От таких мыслей кровь отхлынула от лица Хань Цзишэ, но он усилием воли поборол накатившее волнение.

— Ладно, не стану вас беспокоить, – с лёгкой пренебрежительностью, пряча за ней неуверенность, бросил Хань Цзишэ и двинулся прочь.

Торговец бросился за ним, пытаясь завлечь другим предложением, но Хань Цзишэ поспешно скрылся в толпе, словно ветер, пронизывающий траву. На негнущихся ногах он добрался до судебного ведомства и только тогда перевёл дух. От нахлынувших эмоций дрожали руки, хотелось просто закрыть глаза и представить себя где-то далеко от увиденного ужаса, где-нибудь на зелёных горных склонах, где мирно паслись овцы, позвякивая колокольчиками на шее.

Увы, вместо прекрасных альпийских лугов он видел вечно серое небо и грязь под ногами, а вместо пушистых овец скотом стали люди.

Имени Хань И не было в списках. Отчаяние с новой силой нахлынуло на Хань Цзишэ, однако окончательно не пасть духом ему удалось благодаря полученным сведениям. Го Бао жив, точнее, смог пройти жуткие испытания и теперь находится в том же городе, что и он. Соврал ли Тянь Цзе или же сказал правду – неизвестно, однако Хань Цзишэ просто не мог упустить такую возможность.