Два князя - Кирилл Малышев Страница 91

Кладовая – небольшое помещение, стены которого были покрыты бесчисленными грубыми полками с воинским снаряжением – освещалась тусклым пламенем свечного огарка.

Гордей, мужичок преклонных лет, похожий на всклокоченного, седого домового, замер, разинув рот. Ростислав тяжело выдохнул и бросил на лавку принесённые вещи. Латы, меч в ножнах, кожаные наручи, пояс с серебряной пряжкой в виде княжеского знамени – всё это с грохотом упало к ногам кладовщика.

— Во дела… – удивлённо протянул тот. – Это что ж случилось-то?

Ростислав сокрушённо сел, опустив голову.

— Новая метла по-новому метёт. Часа два назад прибыл воевода нового государя, как его… Роман, вроде. Деловой весь. Передал, что Роговолд снял меня с должности. Сутки дали, чтобы сдать добро и покинуть Радоград. Так что вот, – кивнул он на груду добра. – Принимай.

Гордей медленно, округлив глаза, опустился рядом. Оба уставились на принесённое Ростиславом снаряжение.

— Сутки дел? Это чего ж так скоро?

— Сам до конца ещё не верю, – развёл руками бывший голова стражи. – Чёрный весь пришёл. Лицо каменное, глаза ледяные, как у мёртвой рыбины. Аж в дрожь бросает, как вспомню. Будто с навьей встретился.

— А Тимофей Игоревич что? Не пытался заступиться?

— Предупредили меня: не барагозь, езжай подобру-поздорову на все четыре стороны. Не защитит он меня. Воевода этот сказал, что князь и так милость проявил, отпустив с миром. А Тимофею Игоревичу Роговолд сам скажет.

— Неужто он так стерпит? – Гордей повернул голову к гостю. – Ты же его правая рука! Он же посадник, у него власть в городе!

— Конечно, стерпит, – печально подтвердил Ростислав. – В городе тысячи каменецких воинов. Стражи в разы меньше. Да и разве городская охрана чета тем ратникам, кто прошёл не одну битву? Власть у того, у кого сила. А сила нынче за Роговолдом. Ему и решать. Так что стерпит посадник. Не может не стерпеть.

В кладовой повисло молчание. Наконец, хлопнув ладонями по бёдрам, старик наклонился и принялся разбирать вещи. Ростислав с горечью смотрел, как Гордей достаёт их одну за другой из вороха и бережно укладывает на нужные полки.

— Что ж, раз принёс – требуется принять, – пыхтя, заявил он. – Порядок должен быть! Всему учёт требуется. Кто ж теперь вместо тебя-то будет?

— Не знаю. Да и неинтересно мне уже.

— А сам куда теперь? Есть где осесть?

— Понятия не имею. Дома у меня нет, родни тоже. Померли все: и мать, и отец, когда ещё мальцом был. Братьев и сестёр отродясь не было.

— Может, в войско пойти? – предложил Гордей. – Как-никак, а кусок будет. Ты ведь бою обучен, неспроста столичной стражей командовать был поставлен.

— На войну не хочу. Поеду в родные края.

— А где ж они?

— Неподалёку от Слевска.

— Который ханаты сожгли?

— Да, – угрюмо подтвердил Ростислав. – Небольшая деревушка. Туманница. Слыхал?

— Нет, не доводилось, – не отрываясь от дела, ответил старик.

— Вот туда и двину. Всё равно больше некуда. Авось где пригожусь. Здесь задерживаться не стану. Да и нельзя.

Гордей на минуту остановился, переводя дыхание. Невысокому, на две головы ниже собеседника, ему было непросто доставать до верхних полок.

— Что же ты, прямо сейчас и поедешь? – спросил он, вытирая взмокший лоб рукавом холщовой рубахи.

— Нет, утром. А до зари в посадном кабаке посижу, подумаю, что да как. Может, что путное в голову придёт.