Светлее дня - Ирина Родионова,Дарина Стрельченко,Ольга Цветкова,Дарья Странник,Роман Голотвин,Андрей Миллер,Антон Мокин,Елена Ивченко,Юлия Романова,Ольга Свобода,Дарья Райнер,Алексей Ведин,Элиот Лилит,Ира Малинник,Олег Ушаков Страница 92

Он помогал хозяевам собираться, сжав губы, сцепив зубы. Почти не говорил, зарос бородой, сам себе однажды в зеркале напомнил Донника – взглянул невольно, когда сгребал коробочки и пузырёчки с хозяйкиного трюмо. Взглянул – и увидел позади её отражение. И тогда только, не выдержав, сам себя застыдившись, выдохнул:

— Возьмите меня с собой.

Александра Ивановна обняла за плечи, притянула к себе. Сама не отводила глаз от его взгляда – там, в зеркале, в отражении. Шепнула:

— Как ты там, в городе, будешь, Альва? Домовым в городе не жизнь…

— А вам, что ли, жизнь? – горько выдавил он.

— Не знаю, – прошептала Александра Ивановна. – Костя-то не против. Только ты ведь сам… сам не захочешь, если всерьёз подумаешь. Да и как ты бросишь тут своих? Со всей округи ведь уж идут.

Она хотела разогнуться – склонялась, чтобы его, низенького, обнять, – но он ухватил её руки, не отводя взгляда. Вцепился. Больно было и страшно, и тепло, и холодно так, что стыли слова в голове, что едва-едва выдавил:

— Океан. Это что… такое?..

Но она уже не услышала: зазвонил телефон, что-то загрохотало под окнами, закричал с крыльца хозяин:

— Саш, грузчики говорят, ещё место осталось! Может, твои платья сверху положим?

Александра Ивановна исчезла из зеркала. Всё осталось как прежде: комната, стены, травяной запах. Даже её духи – и те остались, мягкие, черешневые. Только её не было, а была белая дверь, грохот на крыльце и счастливый смех. Хозяева ехали к дочке в город. Его бросали.

* * *

Хозяин вошёл в его каморку – часы отбили полночь, спали в доме уже и люди, и домовые. Спала на голом матрасе усталая Александра Ивановна. Один Константин Иваныч не спал: ходил по комнатам, проверял, не оставили ли чего. Обошёл подвал, осмотрел с фонарём двор, амбар, старый хлев, летнюю кухню. Пришёл к Талвиаки. Сказал без обиняков:

— Хочешь – едем. Но если только сам решишь, сам себе скажешь: бросаю домовых, пусть живут, как знают.

— Но вы ведь тоже бросаете, – резко ответил Талвиаки. Сидел, игрался с огоньком свечки. Загадывал: поднимется, допрыгнет до третьего бревна над столом, – хозяева останутся. С дочкой рассорятся, квартиру не получат, город сгорит, небо рухнет – но останутся. Щурился, плавно склонял голову к плечу; огонёк не доставал, не доставал, а потом достал. А что толку.

— Бросаю, – ответил хозяин. – Но, во-первых, в город я еду, чтобы такое же дело там налаживать. Только больше. А во-вторых – те, кто сюда приедет, моё дело продолжат. Они люди учёные, знают, что как, быстро приспособятся. А тебя никто не заменит.

— Нет незаменимых, – буркнул Талвиаки.

Хозяин помолчал. Сел рядом. Талвиаки вспомнил, как вот так же сидели плечом к плечу с Александрой Ивановной перед Донником. Совсем недавно было. Совсем. В другой жизни. В счастливой, какой же счастливой, вернуться бы, вернуться, вернуться!

— Хочешь – едем, – повторил хозяин.

Талвиаки всё смотрел на свечу, на огонёк, на тень, прыгавшую по брёвнам. Потом зажмурился, потому что больно стало глазам. Спросил:

— Что такое океан?

Хозяин вздохнул, усмехнулся грустно и весело одновременно, виновато и залихватски. Ответил:

— Океан – это Сашкины глаза, вот что…

* * *

Последний грузовик уехал под вечер – вынесли подчистую вещи, в доме остались голые стены, мелкий сор. Калики ушли – кто в город, кто в новую жизнь. Талвиаки всё оборачивался в прошлое. А хозяева глядели в будущее, и видно было, что всей душой уже рвутся в город, к дочери, хоть и жалеют обжитый дом. Да какое там обжитый: день, другой, сдёрнуть ковры, собрать пузырьки и книги, старые валенки, фарфоровые блюдца – и всё, словно не было их тут никогда. Талвиаки боялся, что каждый угол будет хранить память – черешневым запахом, лавандой, сухими стеблями, кожаными перчатками, – но нет, ничего не осталось. Вышли в последний раз; внутри тишина, только в погребе скребутся мыши да в дальней комнате шепчутся пригретые домовые.