Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута Страница 94

— Не отвлекайся, — я дотягиваюсь до неё. — Они нас не тронут. Друзья.

Слово это для неё ничего не значит, да и понятие абстрактное. Хотя откуда-то из глубин выплывает картинка, где стая тёмных скатов кружит над травяной равниной. Нет, не охотясь.

Играя?

Широкие плавники их то касаются ломких стеблей, то скользят в невидимых потоках воздуха и силы, чтобы дотянуться уже до другого такого же, шершавого.

Плотного.

Тени нематериальны?

Как бы не так.

— Стая? — я задаю вопрос шёпотом. Но Тьма не отвечает. Она ложится на Демидова сверху, чёрным живым покрывалом. И оно проступает в явь, смутно, дрожащей пеленой, однако оба Демидова напрягаются.

— Спокойно, — говорю уже им. — Она не причинит вреда.

Кажется, мне не слишком верят.

И Тьма застывает. Она тоже не верит людям. Они из другой стаи. Пусть и не добыча, не та, которую получится сожрать легко. Но и не другой хищник. Пока. Главное, она не позволит тронуть меня.

— Спокойно, — повторяю с нажимом. — Не надо её нервировать.

Звучит, наверное, смешно.

Или нет?

Главное, что Демидовы опять кивают. И мы возвращаемся к процессу. Медленно. Как же медленно. Тьма сама тянется навстречу источнику, и в какой-то момент дыхание больного прерывается. Я даже чувствую, как запнулось его сердце, но тотчас получило тычок целительской силы и вновь застучала.

У сердца особый ритм. И сейчас отдаётся в висках.

Тук-тук.

Я цокаю языком, отсчитывая его. Заодно отмечая, как одна за другой гаснут тёмные капли. И сила Демидовых втекает в тело, заполняя пустоту. И не только в кавернах. Те связаны друг с другом нитями каналов. И сила течёт уже по ним.

Не знаю, будет ли с этого толк.

Хотя… тот камень, больной и треснутый, становится прочнее? Да, если присмотреться, эта сила латает трещины, этаких магический герметик, чтоб его… и получается?

— Легче… идёт, — это произносит дядька Яра, хотя по нему не скажешь, что ему легко. Облако силы окутывает больного и кровать, и плотное такое. Но видно, что его удержать не так-то и просто.

Демидов вон побледнел.

Но зубы стиснул. А мы тянем. Тянем-потянем… и вытянем в итоге. Тьма жадно впитывает каждую каплю. И поверхность её то и дело покрывается рябью.

Вот клок нитей, скорее уж этакий волосяной узел, болтавшийся в центре источника, растворяется в ней, уступая место иной силе. И та что-то меняет, что-то важное, если та старая, находившаяся внутри, приходит в движение. Сперва это даже не движение, намёк на него. Но вот Юрий Демидов разлепляет губы и делает вдох. И грудь его вздымается высоко, а сам вдох глубокий и жадный, как у человека, который тонул, задыхался, а теперь пытается схватить воздуха и побольше.

— Заканчиваем, — это я скорее Тьме. Сила в источнике закручивается спиралью, уже сама втягивая ошмётки и родной энергии, и кромешной силы. И чувствую, скоро она сама выдавит остатки последней.

Тьма жадно впитывает то, что может.

И сползает с кровати, чтобы там уже, ниже, подобраться к моим ногам.

Ко мне.

Она не прячется, скорее не верит людям. И правильно. Я тоже им не верю.

А Демидов выдыхает и заходится в приступе кашля, чтобы сделать следующий вдох. И ещё один. Глубокий. Свистящий. Внутри тела что-то булькает, будто там, в груди, закипает котёл. И запах камня снова меняется. Теперь это мягкий нагретый солнцем мрамор, который удерживает тепло, чтобы отдать его.