Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 94

Я достал телефон. Надо отменить тренировки на завтра. И на послезавтра. И другие дни. Все равно я не смогу танцевать с таким ожогом. И потом, Юля выразилась вполне понятно: никакой конкуренции.

Я прикрыл глаза и почему-то вспомнил, как Вера при ней решила избавить меня от ожога. Я тогда думал, что Юля ее вот-вот остановит, что все это лишь бы дать ложную надежду и тут же забрать. Но Вера тогда действительно помогла. Юля ей позволила.

Я с трудом оторвал пакет с овощами от груди – тот уже начал таять. Пальцы отвратительно пахли горошком.

А ведь это была не ее сила, насколько я понял. Она принадлежала…

— Лестер, – шепотом позвал я. Интересно, в какой момент я привык разговаривать с воздухом? – Слышишь меня?

«Что у вас за манера… – недовольно пробормотал он почти сразу. – Я что, похож на центр вызовов?»

— Колл-центр?

«Он, он, пуговка. Ты чего такой понурый?»

— Размышляю о твоих прекрасных способностях, – стараясь не кривиться, я сел прямее.

«Они практически безграничны, – деловито сообщил Лестер. – А что?»

— Ты можешь… представить или наколдовать… Как Вера когда-то делала… Что у меня нет раны?

«Бедолажечка! Я аж отсюда чувствую, как тебе плохо, – запричитал Лестер. – Кто тебя так? Уж не та ли горячая дамочка с манией величия?»

Кто бы говорил.

— Юля, – коротко выдохнул я.

«Малыш себя плохо вел?»

— Так ты можешь помочь или нет?!

«Прямо сейчас не могу».

Ну конечно… И через час, видимо, не сможет. И через два.

— Ты хочешь что-то взамен?

«Да ну я же не зверь какой! Помогу бесплатно с превеликим удовольствием! У тебя ручки-то, ножки на месте?»

— Да. Только ожог.

«Ерунда. Приезжай – все исправим».

Я покрутил в руках уже успевший нагреться горошек.

— Опять некому нянчить младенца?

Лестер расхохотался так, что где-то вдалеке зазвенели стекла, хотя ближайший дом стоял от меня метрах в десяти.

«Приезжай, и сам все увидишь», – загадочно ответил он и исчез из моего сознания.

Держась за спинку скамейки и чувствуя себя трехсотлетней развалиной, я поднялся.

* * *

На этот раз Лестер встретил меня без младенца, но в голубом камзоле, будто прямиком с театральных подмостков. Вид у него был подозрительно торжественный.

— Заходи, пуговка. Какой-то ты грустный. – Лестер скользнул взглядом по тому месту на груди, откуда расходились волны тупой боли.

— Зато ты, я смотрю, бодр и весел, – мрачно ответил я.

Он довольно хихикнул. Я разулся, не нагибаясь, и с трудом снял куртку. При попытке повесить ее на вешалку кожу на груди прострелило.

— Потому что нас ожидает представление. – Лестер небрежным взмахом руки повесил мою куртку на крючок. – Где болит, бедолажечка?

Я указал туда, где полыхал ожог.

— Ты смотри, ничего не меняется у этой дамочки… – пробормотал Лестер усмехаясь. – Ты хочешь, чтобы я представил, что она тебя не мучила?

— Что там нет раны. – Я двинул плечом и поморщился. – Пожалуйста. Если тебе не сложно.

Снова загадочно улыбнувшись, Лестер поднес ладонь к губам и дунул в мою сторону. Боль отступила.

— Лучше, пуговка?

— Вроде… – Я ощупал себя. – Спасибо.

Лестер смотрел куда-то мимо меня, и я повернул голову. Полумрак коридора обнимал фигурку худенькой девочки в голубом платье принцессы.

Опять он за свое.

— Ты все никак не успокоишься, я смотрю.

Лестер пожал плечами. Его улыбочка начинала действовать мне на нервы, но уйти я не мог. Услуга за услугу.