Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер Страница 95

Недолго осталось.

☽ ✶ ☾

Падают снежинки, остаются на губах каплями – почему-то солёными, – и Умбра смахивает их тыльной стороной ладони.

Двор крепости покрыт созвездиями инея: на жухлой траве – мерцание далёких миров. Она ступает по ледку, трескучему и тонкому. Дует на замерзшие пальцы, покрасневшие, хрупкие, как птичьи косточки.

— Слышишь?

На пороге стоит Ёршик. Держит в руке лопату.

— Что?

— Ласточки поют.

Умбра качает головой.

— Но ведь осень… почти зима. Откуда им взяться?

— Слушай, – говорит он упрямо. Шагает к Заплатке, но не доходит до колодца: начинает копать у ограды. Комья мёрзлой земли летят неохотно. Умбра молча наблюдает, обхватив себя руками за плечи. Снежинки падают.

— Ты чего грустная, мона? Али помер кто?

Следующим в дверном проёме появляется Карп. Руки в карманах; во рту – соломинка, зажатая между зубами. Светлые кудри падают на лоб, непривычно бледный.

— Не знаю, – она пожимает плечами, – Ёршик вон копает. Кому?..

— А, это он впрок.

— Впрок?!

— Зима будет долгой. Готовимся.

Она делает шаг навстречу, и в лице Карпа что-то меняется. Смотрит на неё по-другому, не так, как раньше.

— Зря ты… волосы-то.

— Пришлось.

— Жалко. Такие красивые были…

— Отрастут.

— …и ты красивая.

Она обнимает его порывисто, крепко-крепко. В благодарность. Чтобы знать, что он настоящий, не исчезнет.

— Ты только не замерзай, рыбка. – Он коротко целует её в макушку. – Не потухай, ладно?

— Карп?..

— М?

— Ты слышишь ласточек?

— Уже нет. Но пели до последнего… Светлые птахи. Говорят, смерть нужно уметь встречать. Так, чтобы правильно. Как нужно.

Она отшатывается.

— Ты зачем это?..

— В глаза посмотри, не отвернись, когда придёт.

Мягкий голос Карпа становится чужим. Из него уходят тепло и жизнь – неунывающие нотки сменяются безликим речитативом. Как текст, отрепетированный заранее, – льётся и льётся сам по себе.

— И не жмурься, не закрывай глаза. Это не по правилам. Всё равно не спрячешься.

Снежинки падают на щёки Карпа и не тают.

— …а бежать тебе некуда. Кого хворь пощадит, а кого заберёт – ищи ответы в себе. Вот тут.

Он протягивает руку. Умбра вскрикивает, зажимая дыру в груди. На ладони Карпа бьётся сердце. Большое, алое. Её.

Тук. Тук. Тук.

Замирает.

Время останавливается в мутной пелене; Крепость теряется в тумане. Следом исчезают силуэты Ёршика и Карпа. Падает снег.

Она остаётся одна.

Без сердца.

Жмурится.

☽ ✶ ☾

16 день Заката, 299 г. от ВП

Остров Ржавых Цепей, Бирюзовый квартал

…и распахивает глаза.

Качается потолок. Стены сдвигаются, и трещины не просто скалятся – разевают рты, чтобы проглотить её, сожрать, перемолов бетонными зубами и выплюнув кости.

Она помнит сны, но забывает реальность. Отталкивает руку, подносящую стакан воды – мутно-белой от растворённого порошка. Она слабо протестует и вырывается, когда её поят силой. Захлёбывается и надрывно кашляет, долго, до рвотных позывов. Дышит носом. Затихает.

Ей что-то говорят.

Потом снова. И ещё.

Зубы стучат о стеклянный край стакана. Каждый глоток даётся с борьбой.

Она спрашивает, который день, и забывает. Зачем ей день?

Она долго вспоминает, как её зовут.

Рыбка?

Мона?

Невена?

Умбра? Да.

А страшный человек в маске – доктор Луас. Обманщик. Враг. Беглец. Спаситель.

— Бездна, доктор, – говорит она одними губами. – Бездна-без-дна. Дно одно. Дон-дон-дон.