Змея. Часть 1 - Лана Ланитова Страница 96

По приезду в фамильное имение, он не сразу разыскал приказчика Гордея. Тот спал у себя дома и очень удивился приезду хозяина.

— Ты пьян, что ли? – весело спросил его Гладышев.

— Никак нет, ваше благородие, – испуганно отвечал приказчик, пахнув в лицо стойким запахом перегара.

— Признавайся, ты что, постоянно пьянствуешь?

— Да, нет же. Это я на прошлой неделе был на свадьбе у племянницы. Замуж наша Машка вышла. Вот я и выпил чуток.

— И вторую неделю уже пьёшь?

— Ей богу, только третий день.

— Ты вот что, вели бабам помыть в усадьбе полы. Пусть постирают и сменят все скатерти, перестелют белье в спальнях, и пыль всюду вытрут. И проветрите все комнаты.

— Слушаюсь, – отвечал бравый Гордей.

— Да, и приготовьте что-нибудь поесть. Творогу свежего, сливок купите. Щи сварите. Капуста ещё осталась?

— Полно, Михаил Алексеевич. Еще пару бочонков квашенной осталось, картошка, огурцы соленые, мёд.

— Это хорошо. Я голодный как волк. Сейчас поеду по делам, к вечеру вернусь.

— Батюшка сказывал, что вы ремонт думаете затевать?

— Думаю, – кивнул Гладышев, сквозь солнце рассматривая зеленеющий сад. – Как же здесь хорошо…

— Это ещё что! Нынче яблони обильно цвели, груши, черемуха. Всё белым-бело от цветов было. Если град потом не побьет, и заморозка не будет, то хорошего урожая ждём-с. Вы бы хоть раз приехали сюда в мае. Уж такая всюду красота-то была.

— Не смог я в мае.

— А скоро ли ремонт-то станете делать?

— Пока не знаю. Отдохну немного, а там видно будет.

— А супруга ваша тоже приедет?

— Много лишнего спрашиваешь, – произнёс он с лёгким раздражением.

— Простите, барин, – испугано отвечал пожилой приказчик. Хоть крепостное право давно отменили, однако Гордей до сих пор, по старинке, как и его отец, величали господ Гладышевых не иначе, как барин и барыня. – Это же я так. Не из любопытства. А лишь для того, чтобы знать, чего лучше приготовить на завтра.

— Готовить много не надо. Пока я буду один, а дальше видно будет. Если что, я извещу тебя заранее.

* * *

В душных и пыльных комнатах усадьбы ему нечего было делать. Ноги сами несли его в Никольское, по тому адресу, что указал Петровский. Но прежде чем разыскать дачу подруги Соболевской, он всё же посетил местный трактир и неплохо отобедал там грибной солянкой и горячими подовыми пирогами с рыбой. А после выпил для храбрости рюмку анисовой водки. После обеда он отправился в сторону Демидовской усадьбы. Вдруг Барбара гуляет по парку, отчаянно подумал он. Погода славная, всюду солнце. На днях, судя по всему, установится самая настоящая жара.

«Господи, я точно сошёл с ума. Чем я объясню свое присутствие в Никольском? Свой внезапный приезд? А вдруг Петровский ошибся, и Казимир никуда не уезжал? Тогда мне точно не избежать настоящего скандала».

Он немного погулял по роще вокруг Демидовской усадьбы, увидев издалека, что в ней шли какие-то ремонтные работы. Двое мужиков пилили на козлах большущее бревно. Рядом с ними, на земле, стояли жестяные банки с белилами.

Неужели же это уникальное дворянское гнездо, возведенное когда-то по проекту талантливого архитектора Старова, вскоре превратиться в обычную «юдоль печали», думал он. От отца он знал, что в 1902 году губернское земство выкупило имение «Сиворицы» за двести тысяч рублей у последнего владельца, барона Павла Фёдоровича Лилиенфельд-Тоаля. И что, якобы губернское земское собрание решило организовать здесь новую психиатрическую клинику. И если это не байки, и в этом огромном особняке действительно организуют «сумасшедший дом», то чем мне не место для спокойной старости, хмыкнул он. И я вполне могу очутиться именно здесь, если, конечно, окончательно потеряю рассудок. А может, моя супруга сдаст меня сюда для проведения надо мною опытов. А лечить меня будет тот же Петровский, если ему за это время удастся закончить медицинский факультет. А что? Вполне. Он сможет. Он заткнёт за пояс многих именитых психиатров. Этот гусь такого наворотит в психиатрии, что все закачаются. Начнёт меня лечить по методу Фрейда и окончательно сведёт с ума, веселился Гладышев. Хотя, я давно чокнулся и без этого «чернеца».