Убей любимых - Л. Э. Харпер Страница 96

А я очень, очень устала проигрывать.

Прежде чем теневик подбирается ко мне, позади него раздается низкое рычание. Он вздрагивает, спотыкается, разворачивается…

И смотрит прямо на Цендриона. Сердце у меня подпрыгивает. Дракон очнулся от оцепенения. С яростным ревом он смыкает челюсти на голове теневика, дергает на себя. И обезглавливает демона с тошнотворным хрустом и чавканьем. Из шеи у того хлещет черная кровь.

Цендрион выплевывает голову и смотрит на меня.

— Ты вовремя, – говорю я прерывающимся голосом.

— Ты меня знаешь. Я люблю появиться красиво. – Цендрион шагает ко мне. Склоняет запятнанную кровью морду к моему лбу характерным драконьим жестом почтения. – Ты спасла нас.

— Пока еще нет.

Теперь, когда мой противник мертв, я оборачиваюсь и ищу двух оставшихся тенечудищ. Но вместо них нахожу Ашера, явно в добром здравии, выходящего из зарослей ежевики.

— Ты цел? – спрашиваю я.

Ашер кивает.

— Я нашел ветку на замену стреле. Подбил гарпии крыло и прикончил ее ножом для резьбы, – отвечает он, похлопывая по клинку, закрепленному на боевом поясе.

— Отлично. А виверна?

— Она пыталась удрать из сердца урагана, но воздушные потоки слишком сильны, так что ее постоянно сдувало обратно. В конце концов она врезалась в край острова и упала.

— Не будем пока забывать о ней, – решаю я. – Но сейчас главное – убраться отсюда, пока больше никто нас не обнаружил. Хотите верьте, хотите нет, но на Небесном Архипелаге водится кое-что похуже демонов Залора.

— Остальные могут еще какое-то время проспать после душегуба, – говорит Цендрион. – С моим размером больше двух человек не унести, и я не уверен, что вообще готов к перелету.

Проклятье. Вот и очередное препятствие, которого я не учла: всех нужно разбудить и как-то поднять в воздух. А среди побочных действий душегуба – головокружение, тошнота и нарушение восприятия.

— Ашер, у тебя ведь был с собой набор для первой помощи?

— Да, – отзывается он, скидывая походную сумку. Морщится и вглядывается в меня поверх очков. – Ты ранена?

— Давай посмотрим, есть ли там полынь, – говорю я, не отвечая на вопрос и стараясь не обращать внимания на боль. Рукава моей рубашки холодные и мокрые от крови. Я пока не оценила повреждения, но уверена, что хорошего там мало.

— Вероятно. – Он начинает копаться в сумке в поисках аптечки. – Но полынью обеззараживают. Она не разбудит после порции душегуба.

— Может, как лекарство – и не разбудит. Но у нее возмутительно едкий запах.

Ашер улыбается, доставая квадратную жестяную коробку.

— Как у нюхательной соли. Мне нравится ход твоих мыслей.

Полынь он находит быстро. Неудивительно, ведь на Солере ее кладут почти в любую аптечку. Ашер садится рядом с Рексой и осторожно приоткрывает бутылочку у нее под носом.

Я чувствую терпкий аромат настойки, даже стоя в нескольких метрах от них. Ашер задерживает дыхание и поводит пузырьком у ноздрей Рексы. Та морщит пушистую морду, кривит губы. И, утробно фыркнув, открывает глаза.

— Хвала Оуре, – выдыхает Ашер, поспешно закупоривая бутылочку.

Пока Рекса просыпается и отряхивается, он перебирается к Валену. Тот приходит в себя после приступа кашля и садится, держась за голову. Я бочком подбираюсь к друзьям, чувствуя себя неожиданно неловко. Даже сейчас, на этом этапе нашего путешествия, я не уверена, что мое присутствие будут охотно терпеть.