Мама, я не хочу быть Злодеем - Александра Король Страница 97

— Кевин, — прошептала я как можно тише, — попробуй разрушить оковы.

Он встрепенулся. Сосредоточился. Зажмурился.

Ничего.

— У меня не получается, — с сожалением прошептал он.

— Ничего. Попробуй ещё.

— Не могу. Будто что-то блокирует мою магию.

Он поднял рукава — и я увидела широкие, тускло мерцающие браслеты.

Браслеты Ждакрада.

Это конец.

— Я могу попробовать их снять, — вдруг раздался тонкий голосок. Селин выплюнула кляп. — Меня этому учил дядя.

Я кивнула, до конца не веря в успех.

Селин зажмурилась, сосредоточенно пыхтя. Я всматривалась в её маленькое лицо, ловя каждую морщинку напряжения.

— Ай-яй-яй, — раздался знакомый, до боли знакомый голос. — Незачем раньше времени шалить.

Из темноты выступил Фрэннауди.

— Кэтрин, как я рад вас видеть, — произнёс он с той самой обволакивающей интонацией. — Вы столь же прекрасны, как в нашу последнюю встречу. Жаль, что тогда я не знал о силе вашего сына. И позволил Аркеллу развестись с вами. Возможно, всё случилось бы гораздо быстрее. Но что имеем — то имеем.

Я не стала отвечать. Зачем вести диалог с сумасшедшим.

— Раз всё готово — приступим, — бросил он.

По щелчку его пальцев открылись клетки.

Кевин и Селин словно поднятые невидимой силой поплыли в центр установки. Их тела застыли в воздухе, руки безвольно повисли, головы запрокинулись.

— Не трогайте их! — закричала я, дёрнувшись в цепях. Металл впился в лодыжку, сдирая кожу. — Они же дети!

Слёзы отчаяния уже текли по лицу, и я не могла их остановить.

— Дети, взрослые, старики — какая разница? — Фрэннауди пожал плечами с ледяным спокойствием. — Все рано или поздно умрут.

— Сволочь! — выкрикивала еще много матерных слов, не сводя глаз с сына.

Мальчик мой... Я не уберегла тебя! Сама привела к ним! Если бы только послушала того дядьку из книжной лавки и сразу отправилась в Бармар... Дура! Идиотка!

Я рванулась вперёд, не чувствуя боли. Цепь натянулась до предела, впиваясь в распухшую лодыжку, но я не замечала. Я видела только сына — его испуганные глаза, его дрожащие губы.

— Сынок, прости меня! — крикнула я сквозь слёзы. — Я люблю тебя!

Установка загудела. Затрещала. В воздухе запахло озоном и чем-то горелым.

Неужели это конец?

— Мама! Мамочка! — донёсся отчаянный крик Кевина.

Я рвалась из последних сил, сдирая кожу с ноги. Будь рядом какой-нибудь лом или топор — я отпилила бы эту проклятую стопу. Но камень вокруг был гладким, чистым, без единого выступа.

И в последний момент я зажмурилась.

Хотя перед этим думала, что буду смотреть на сына до самого конца. Не смогла.