Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1 - Александр Козлов Страница 104

Внезапно сани накренились, когда въехали на крутой поворот. Княгиня вскрикнула и схватилась за поручни. Кони, словно охваченные нестерпимой болью, дико заржали и, сбивая друг друга, стремительно понеслись вниз, к реке, покрытой льдом. Их копыта скользили по обледенелому склону в тщетной попытке остановиться.

Княгиня в ужасе держалась за поручни. Значит, не монастырь, а убийство!

Возница спрыгнул с облучка и, не удержавшись на ногах, кубарем покатился по заснеженной поверхности, стараясь не ушибиться.

— Ах, ты лиходей, сквернавец! — в бешенстве закричала Авдотья.

Ледяной покров реки стремительно приближался. Лошади, чувствуя неизбежное, изо всех сил пытались затормозить, но из-за огромной инерции все их усилия не венчались успехом.

С оглушительным треском полозья врезались в лед, и он раскололся, как хрупкая скорлупа.

Княгиню охватил первобытный страх, когда сани начали погружаться в ледяную пучину, и она в паническом ужасе издала нечеловеческий крик.

Сани наполовину погрузились в воду, а за ними последовали и лошади, запутавшиеся в упряжи. Животные в панике бились в ледяной воде, но лишь глубже увязали в этой смертельной ловушке.

Вода мгновенно хлынула внутрь, затапливая сани.

Княгиня, несмотря на потрясение, инстинктивно подобрала ноги. В тот момент, когда передняя часть повозки погрузилась в воду, она резко оттолкнулась от сиденья.

Ледяная вода бурлящим потоком уже доходила до колен, когда Авдотья выбила ногой дверцу и ухватилась за край саней. Собрав остатки сил, она подтянулась и выпрыгнула из саней, как из тонущей лодки, воспользовавшись инерцией падения повозки.

Мокрая одежда сковывала движения, но княгиня, не теряя ни мгновения, ползком выбралась на берег. Ее сердце неистово колотилось, а руки дрожали от холода и ужаса.

В этот момент сильное течение унесло лошадей под лед, но сани еще продолжали цепляться за поверхность, с треском разрушая лед и увеличивая прорубь.

Авдотья обернулась и увидела кучера, который уже направлялся к ней, явно намереваясь завершить начатое.

В одно мгновение она сбросила с себя промокшую шубу, сорвала с головы тяжелую диадему-кокошник; мокрые волосы небрежно разметались по плечам. Подбирая подол платья, чтобы не споткнуться, княгиня бросилась бежать, скользя по обледенелому склону.

— Я не хочу умирать! Я не хочу умирать! — повторяла она, как заклинание. — Нет-нет, не сейчас!..

Каждый шаг давался с трудом, но инстинкт выживания гнал ее вперед, несмотря на усталость и холод, пробирающий до костей.

Однако возница оказался быстрее. В несколько прыжков он настиг ее, и княгиня, споткнувшись о выступающий корень, с криком отчаяния упала на замерзшую землю.

Кучер схватил ее за волосы и поволок обратно к проруби.

— Пусти, проклятый! — истерично закричала она, тщетно стараясь освободиться. — Пусти, ааа!

Ее крик затерялся в грохоте бушующей реки и треске раскалывающегося льда.

Сумерки сгущались, окутывая все вокруг непроглядной мглой.

Уже у самой проруби возница, легко подавляя сопротивление княгини, с силой толкнул ее в воду.

Авдотья, с трудом переводя дыхание в ледяной воде, из последних сил пыталась удержаться на плаву, но течение неумолимо уносило ее вслед за тонущими санями. Ударившись о борт саней, княгиня едва не потеряла сознание и почувствовала, как теплая и соленая жидкость — кровь! — заливает ей лицо и глаза.