Дорога радости и слез - Донна Эверхарт Страница 120

В тот вечер перед выступлением все тщательно помылись. Мама отыскала старую оцинкованную ванну, которую использовали для мытья слонов, и выпросила ее себе. Ванну оттащили в шатер к маме и папе, после чего мама наполнила ее теплой водой. Затем мы все по очереди помылись – как в старые добрые времена в субботу вечером. Потом мы нарядились в новенькую одежду и обувь. Выглядели мы как на параде, словно собрались в церковь. Некоторое время мы любовались друг другом, после чего направились в столовую. Я гордилась тем, что так хорошо выгляжу. Настроение стало еще лучше, когда Поли расплылся в улыбке, завидев меня.

Когда я потянулась за подносом, он покачал головой и сказал:

— Ну и ну. Ты только погляди! Решила принарядиться?

Я посмотрела на свое новое платье и сверкающие ботинки.

— Выходит, так, – я забрала у него поднос. – Спасибо.

Взяв подносы с едой, мы сели за наш обычный столик. Несмотря на то что никто ни словом не обмолвился о наших новеньких, с иголочки нарядах, некоторые из работников на нас все же поглядывали – особенно на Лейси, которая была полностью поглощена ужином и даже не подозревала, сколь пристальное внимание привлекает к себе своим лавандовым платьем. При этом было сложно не заметить, как тихо сделалось в столовой, когда мы встали и двинулись к выходу. Я позволила себе оглянуться и заметила, что все до единого мужчины провожали нас взглядами. Кое-кто, склонившись к приятелям, перешептывался и показывал на Лейси пальцем. Это не ускользнуло от папиного внимания.

— Довольно им пялиться, а то не ровен час еще и глаза себе сломают, – буркнул он, обращаясь к маме. – Рылом они не вышли для моих девочек.

— Теперь ты дважды подумаешь, прежде чем отпускать их шляться по лагерю одних, – отозвалась мама.

Я от всей души понадеялась, что он пропустит ее слова мимо ушей. В шатре вокруг арены уже начал собираться народ на наше выступление, которое должно было состояться в семь. Вскоре на скамейках уже не осталось ни единого свободного места. С момента нашего первого выступления народ всякий раз набивался в шатер битком.

Не став тратить понапрасну времени, мы приступили к делу. Папа велел Лейси сыграть нечто такое, подо что можно отбивать чечетку. На сцене было достаточно места, и потому, пока Лейси играла, а мама пела, мы с папой показали зрителям все то, на что были способны. Наши ноги в новеньких ботинках выстукивали ритм о деревянные доски сцены, идеально звуча в унисон музыке. Наши слаженные с папой действия через некоторое время уступили место импровизации. Мы будто состязались друг с другом – кто кого превзойдет. Зрители стали прихлопывать и притоптывать нам в такт.

В конце концов нам с папой все же пришлось остановиться. Мы уже задыхались, и, если бы продолжили бить чечетку в том же темпе, нам просто не хватило бы воздуха, чтобы петь. Мы выступали где-то с час. На восторженный гомон пришел мистер Купер, который, когда народ потянулся выходу, взял папу под локоть и отвел в сторону.

— Эта, – он показал на меня, – бьет чечетку что надо. Только вот что я тебе скажу, вот она… – он ткнул пальцев в Лейси, – она при желании может устроить настоящий фурор. Я видел, как на нее смотрит публика. В ней есть изюминка. На ней глаз останавливается, понимаешь?