Новая сестра - Мария Воронова Страница 121

— Меня никто здесь не ждал, и даже, кажется, не был мне рад, – сказал Стенбок в две минуты первого, – но все же хорошо, что я пришел и начал новый год в такой прекрасной компании.

Элеонора подошла к окну. Из-за стены раздавался смех и играла пластинка с ужасно знакомой мелодией, название которой она не могла вспомнить. Окна дома напротив почти все светились, где-то удавалось разглядеть нарядных людей, которые поднимали бокалы, танцевали, а были и такие, что стояли у окна, как и она, и, наблюдая за танцующими в свете окон снежинками, загадывали желания или просто мечтали о том, что весь год будет таким же чудесным и радостным, как эта ночь.

Стенбок побыл до половины первого и откланялся, засобиралась и Элеонора. Надо вернуть Нину родителям, которым уже наверняка не терпится поздравить дочку с Новым годом, а самим поспать перед рабочим днем.

Петр Константинович и Нина шли чуть впереди, как взрослые, хоть Нина с нежностью несла сверток с куклой и платьем феи, которые Катя с Тамарой Петровной заставили ее взять в качестве новогоднего подарка.

— Стенбок, конечно, гусар, – засмеялся Костя, – решил впечатлить даму фруктами, вообще страшно подумать, сколько он за них в Торгсине отвалил, а в результате все сожрал Петр Константинович.

— Не все, – обиделась Элеонора за сына.

— Не суть. Нравится ему Катя.

— Ты тоже заметил? – Элеонора даже забыла подумать, что, раз Костя так спокойно говорит о влюбленности Стенбока, значит, не влюблен сам.

— Вся академия заметила.

— Боже мой… Катя такая наивная.

— Не волнуйся, Леля, – Костя покрепче взял ее под руку, – Стенбок ребенка не обидит.

— Дай-то бог.

Костя вздохнул и огляделся. Улица была пуста, а дети увлечены разговором.

Мимо прошел какой-то одинокий человек и скрылся в арке, а так, похоже, люди еще вовсю праздновали и не спешили расходиться по домам.

— Как бы она не наделала глупостей, – сказала Элеонора.

— Не волнуйся, – повторил Костя, – она в полной безопасности, Александр Николаевич близко к ней не подойдет.

— Почему ты так уверен?

Костя нахмурился:

— Леля, а ты знаешь, почему Стенбок перешел на сторону красных? – спросил он тихо, чтобы дети не услышали.

— Нет, конечно, откуда. Сагитировали, наверное, большевики, он ведь тогда совсем молодой был.

— Нет, Леля, не поэтому.

— А почему?

— Тяжелая история, – вздохнул Костя, – лучше просто поверь, что он не причинит Кате зла.

Элеонора не считала себя сплетницей, но все же была женщиной, и просто поверить во что-то у нее получалось не слишком хорошо. Поэтому, когда они, сдав Нину родителям и поздравив Полкана с Новым годом, легли спать, она потребовала у Кости объяснений.

— Это очень трудно будет тебе услышать, – предупредил Костя, – я даже не знаю, имею ли право рассказывать.

— Я буду молчать.

— Я знаю. Короче говоря, Александр Николаевич в семнадцатом году женился на сельской учительнице. Он служил в белой армии, а село, где жила его жена, долго было под красными. Наконец село освободили, Стенбок, служивший неподалеку, как узнал об этом, полетел к жене, а нашел, прости за подробность, расчлененный труп, повешенный на площади перед церковью.

— Как?

— Вот так, Леля. Жена Александра Николаевича была большевичкой, и когда в село вошли белые, кто-то из местных на нее донес. И белые совсем нехорошо с ней обошлись. Совсем нехорошо.