Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1 - Александр Козлов Страница 141

А в Грановитой палате продолжался пир.

На столах красовались жареные лебеди и павлины, чьи распущенные хвосты величественно возвышались над блюдами. Подавали изысканные кушанья: кукушек в меду, перепелов в чесночной подливе, молочных поросят на вертеле, зайцев в лапше, осетров и севрюг. Для аппетита — маринады и соленья, а на десерт — кулебяки, блины, коврижки, пряники с медовой или ягодной начинкой, свежие и сушеные фрукты, мед и орехи.

Слуги в бархатных кафтанах фиалкового цвета с золотым шитьем парами вносили блюда с угощениями.

Бояре и знатные иностранные гости сидели за длинными столами на лавках, покрытых белыми скатертями с вышитыми узорами. Иноземные вельможи с удивлением наблюдали за церемониями московского двора; особенно их впечатляла строгость этикета, богатство и разнообразие угощений.

В особом месте Грановитой палаты, чуть в стороне от главных столов, расположились гусляры. Играли они на яровчатых гуслях — старинных инструментах с характерным звонким звучанием. В репертуаре — торжественные песни о подвигах русских князей, былины о славных богатырях и праздничные мелодии. Музыка гусляров создавала торжественную атмосферу праздника. Иногда они аккомпанировали придворным певчим, которые исполняли патетические канты или духовные стихи.

Выступления гусляров чередовались с другими развлечениями: выступлениями скоморохов, плясками и цирковыми номерами. К концу пира, когда гости уже изрядно повеселели, музыка становилась более задорной и веселой, поднимая всем настроение.

Бояре поднимали чаши с медом за здоровье нового великого князя, за его мудрую правительницу-мать, за процветание Руси.

Князь Андрей Иванович Старицкий, чьи глаза метали молнии от сдерживаемой ненависти, поднялся и провозгласил тост за мать-княгиню малолетнего государя.

— За великую княгиню Московскую Елену Васильевну! — впервые прозвучало в древних стенах Кремлевского дворца.

Голос деверя звучал неестественно спокойно, но в его словах сквозила скрытая угроза.

Елена Глинская подняла взгляд на князя Андрея Старицкого. В ее глазах промелькнуло понимание: этот момент станет для нее одним из многих испытаний, ожидавших ее в единоличном правлении.

— За мать-регента великого князя Иоанна Васильевича! — снова крикнул Старицкий и осушил кубок до дна.

Великая княгиня с благодарностью принимала поздравления, но в глубине души она знала, что это лишь признание ее заслуг как регентши, а не полноправной правительницы Московского государства.

Высоко подняв кубок, Елена Глинская продолжала одаривать всех ослепительной улыбкой, но, наклонившись к Ивану Телепневу-Оболенскому, тихо произнесла:

— А мне сего мало!

Москва — Нахабино, 2025