Кощеева гора - Елизавета Дворецкая Страница 142

Люди из Хольмгарда, Пскова и Ладоги давно уехали – сразу, как только выпало довольно снега для езды на санях. Жили здесь кое-кто из кривичей и голяди, приезжавшие зимой по своим делам, и для вятичей – троих старейшин и десятка отроков, для их саней и лошадей нашлось место. Выглядел гостевой дом Херстейна Топора так же, как любой ему подобный от Ладоги до Чернигова: длинное бревенчатое здание под высокой крышей, с очагами на полу, обложенными камнем, со спальными помостами и полатями поверх них. Для хранения товаров выделялось место в клетях под замком. Сам Херстейн Топор тоже был человеком для таких мест обычным: еще крепким, и если бы не сильная сутулость, согнувшая плечи, и не обвислый живот, и не скажешь, что ему под шестьдесят. Морщинистое загорелое лицо обрамляли длинные волосы, почти такие же светлые и красивые, как у Торлейва, и седина в них была почти не заметна.

Вятичи сидели у очага, с ними были Дединка и Хотима. Шел оживленный разговор, и когда Торлейв вошел, все обернулись к нему, и по лицам он сразу понял: говорили о нем. Это и удивило, и насторожило, и отчасти обрадовало: не просто же так Дединка стала рассказывать о нем ближайшим родичам в первый час встречи.

Появление Торлейва смутило вятичей, и его вежливое приветствие не изгнало замешательства с их бородатых лиц. Подозвав Херстейна, Торлейв велел ему подать пива и чего-нибудь закусить, чтобы наладить беседу.

— Это Торлав из Киевов, князя Святослава первый вуйный брат, – пояснила родичам Дединка, тоже смущенная. – Он… добрый человек.

Торлейв про себя понадеялся, что она не рассказала родичам, как ради первого знакомства он повалил ее на землю. Вятичи и так смотрели на него диким глазами, и Торлейв их не винил: он со своими тремя бережатыми представлял диковинное зрелище для людей, всю жизнь проживших в своей веси и не отходивших от дома дальше дальнего покоса. Одноглазый Агнер, говорящий только на северном языке (сарацинские наречия ему здесь не требовались), Орлец с его орлиным греческим носом, темноволосый и темноглазый хазарин Илисар, да сам их господин – все четверо совершенно не походили друг на друга, и вятичам невозможно было понять, как настолько разные люди, на четверых имеющие четыре родных языка, могут принадлежать к одной семье. Дединка за три зимы в Свинческе попривыкла к разным, непохожим людям, но для ее родичей Торлейв был большим дивом, чем какой-нибудь змей трехголовый из сказок.

— Я вам зла не желаю, – заверил Торлейв, когда его наконец догадались пригласить сесть у очага. – Расспросить хочу: как вы там на Оке живете? Я уже слышал кое-что о том, как ваши девы и отроки в тали оказались, – добавил он, понизив голос, чтобы не слышали другие в гостевом доме.

— Ну а коли слышал, так что же и добавить? – ответил ему Доброван, старший среди вятичей. – Добре хоцца[27] невесту забрать домой, до дому. – Он кивнул на Дединку.

Торлейв отчего-то испугался, что она «невеста», но вспомнил, что она сама называет так всех взрослых девок, кому годы позволяют идти замуж. Поглядев на Добрована, Торлейв отметил: вот в кого Дединка такая рослая. Доброван был выше его, тоже худощав. Длинное, как у Дединки, лицо украшала раздвоенная борода, на щеках темная, а ниже подбородка белая как снег. Брови у него были густые и черные, глаза большие, глубоко посаженные и тоже темные, и весь он напоминал оборотня – ворона или огромного черного филина, принявшего человеческий облик. При такой внешности робким человеком он не казался, но на расспросы Торлейва отвечал неохотно и отводил глаза. Торлейв хотел знать о родах Былемиря, об их столкновении с вилькаями Равдана, о том пути, что смолянский воевода тайком проложил через земли вятичей на восток.