Королева не любившая розы - Ева Арк Страница 156

Де Шавиньи возвратился к министру и через несколько дней привёз королю подлинник испанского договора. Когда секретарь вошёл, Людовик XIII разговаривал с Сен-Маром. Де Шавиньи подошёл к королю, будто явился с обыкновенным визитом, без особой надобности, но, разговаривая с королем, тихонько потянул его за полу платья, что делал тогда, когда ему надо было сообщить королю нечто особенное. Людовик тотчас повёл его в свой кабинет. Сен-Map хотел последовать за королём и де Шавиньи, но тот значительным тоном заявил ему:

— Господин Ле Гран, мне нужно кое-что сказать Его Величеству!

Сен-Map посмотрел на короля и заметил, что тот бросил на него суровый взгляд. Не зная, как поступить, Людовик вызвал к себе своего духовника отца Сирмона, который высказался за арест всех заговорщиков. Первыми были арестованы де Ту и Шаванак. Что же касается обстоятельств ареста Сен-Мара, то тут версии разнятся.

Дюма-отец, например, утверждает, что, предчувствуя свою гибель, фаворит устремился к себе, чтобы взять деньги и бежать, но не успел он войти в свою комнату, как к главным дверям дома, занимаемого двором, были поставлены солдаты. Ему едва удалось выйти через заднюю дверь в сопровождении своего камердинера Беле, который скрыл его в доме одного горожанина, дочь которого он любил. На другой день утром горожанин, выйдя из дома к обедне, услышал, что при звуке труб на перекрёстках объявляют о поиске беглеца и что тот, кто выдаст Главного, получит в награду 100 золотых экю, кто же скроет его, будет предан смерти. Подойдя к одному из глашатаев, он попросил прочитать ему приметы беглеца и сразу понял, что человек, скрывающийся в его доме, тот самый, которого разыскивают, поэтому он тут же объявил об этом и повёл за собой стражу, которая арестовала Сен-Мара. По другой же версии, фаворит вышел из города пешком в час ночи. Но, поняв, что далеко ему не уйти, утром вернулся обратно и был арестован.

Тогда же, 12 июня, Людовик приказал арестовать в Пьемонте герцога Бульонского. Но последнего предупредили и он, скатившись по крепостному валу, спрятался в стоге сена, где его обнаружили и отвезли в Лион, заключив в крепость. 13 июня король под руководством Шавиньи написал брату, предложив ему возглавить армию в Шампани, а вечером прислал ещё одно письмо, сообщив об аресте Сен-Мара. При этом Людовик всё никак не мог поверить, что его «дорогой друг» – изменник. 15 июня Нуайе сообщил Ришельё:

— Мне кажется, Вам придётся искать способ переговорить с королём, ибо ему на ум приходят странные мысли. Вчера он сказал мне, что его одолевают сомнения, уж не перепутаны ли имена. Я сказал ему всё, что только мог вообразить, но король по-прежнему в глубокой задумчивости. Королю было плохо всю ночь, около двух часов Его Величество принял лекарство, потом проспал два часа и сказал мне: какой фортель выкинул господин Главный, – и повторил это два или три раза подряд.

В тот же день Нуайе написал и Шавиньи:

— Я считаю, что чем раньше монсеньор кардинал Мазарини сможет сюда приехать, тем лучше, ибо, по правде говоря, мне сдаётся, то Его Велиеству нужно утешение, у него очень тяжело на сердце. Счастлив тот, кому Бог дарует милость искать в Нём своё утешение.

Королевский поезд продвигался водным путём – по цепочке прудов в Лангедоке, что было менее мучительно для больного. Наконец, 28 июня, его на носилках доставили в Тараскон, куда прибыл и кардинал. Свидание произошло лёжа: рядом с двумя кроватями – короля и кардинала – стояли Нуайе и Шавиньи. Ришельё применил свой безотказный приём: попросил позволения удалиться от дел. Людовик слабо возразил.