Новая сестра - Мария Воронова Страница 158

Подойдя к ней, хозяин кабинета помог снять пальто и аккуратно убрал его на вешалку в углу, затем, взяв Катю под локоток, видно, это было у него привычкой, подвел ее к стулу для посетителей и не без галантности усадил.

Помолчал, с удовольствием наблюдая, как она садится на самый краешек, выпрямляет спину и сцепляет руки на коленях, – покаянная поза примерной ученицы, вызванной к директору.

— Итак, Катюша, вы пришли и готовы сотрудничать, – сказал он ласково и достал чистый лист из роскошного кожаного бювара, совершенно не гармонирующего с дровами, исполняющими тут роль стола.

— Мне все-таки кажется, что это ошибка, – пробормотала она.

— Что, простите? Недослышал.

Катя откашлялась.

— Водички?

Взглянув на стеклянный графин с мутным желтым налетом, Катя отказалась:

— Я говорю, что не сумею быть полезной, – сказала она чуть громче.

— Ай-ай-ай, Катюша, что вы такое говорите, – хозяин кабинета добродушно улыбнулся и покачал головой, как бы мило удивляясь Катиной глупости. – Каждый советский человек полезен советской власти и советскому народу. Это вы бросьте у меня такие настроения!

— Послушайте, но у меня правда очень узкий круг знакомых, и за всех я ручаюсь головой, что это честные советские люди. После нашей с вами беседы я специально прислушивалась…

Добродушная улыбка вдруг сползла с его лица, и в глазах промелькнула тень чего-то человеческого:

— Не те выводы, вы, Катя, сделали после нашей беседы, – сказал он жестко, – ну да теперь что ж… Продолжайте.

— Я говорю, что с тех пор не слышала ни одного худого слова в адрес власти.

— Да?

— Да. Ни слова, ни полслова. Зачем вам такой агент?

— Ах, Катюша, Катюша… Что нам болтовня, все болтают. Настоящий враг молча делает свое черное дело. Самый опасный человек это кто?

Он сделал длинную паузу, и Катя сказала:

— Троцкий?

Он улыбнулся:

— Тот, кто, прикрываясь нашими лозунгами, молча творит зло. Поэтому, Катюша, вы смотрите внимательно, примечайте, кто с кем дружит, в гости ходит, кто допоздна на службе сидит, кто наоборот… Глядите в оба, а мы уж найдем, что вас спросить.

— У меня плохая память.

— Начинается, – он поморщился, – в институте учиться хорошая, а помогать органам изобличать врагов сразу плохая. Ничего, строение черепа как-то запомнили, запомните и это. Блокнотик заведите. Это ваш долг, Катя, в конце концов. Долг настоящего советского человека, каковым, я надеюсь, вы себя считаете.

Она кивнула.

— Ну вот и хорошо, – разгладив лист бумаги, он взял чернильницу и любовно, точными движениями заправил автоматическую ручку с, кажется, золотым пером.

На Катином углу стола стояла обычная баночка чернил и стаканчик со старомодными железными перьями.

На отдельном столике красовалась портативная пишущая машинка, легкая, черная, с высокими круглыми клавишами, предмет мечтаний Таточки. Можно было на такой машинке печатать монографии и статьи о том, чтобы люди выздоравливали и жили дольше, но она стояла тут и служила для печати приговоров.

— Сейчас мы с вами все оформим, подпишем форму о сотрудничестве, и на сегодня, пожалуй, будет с вас достаточно.

— А это обязательно?

— Что именно?

— Подписывать обязательно? Я и так могу вам все рассказывать.

Он засмеялся, кажется, искренне:

— Катюша, дорогая вы моя, конечно, можете, в этом я не сомневаюсь ни секунды.