Королева не любившая розы - Ева Арк Страница 163

Ришельё въехал в Париж, чтобы дать аудиенцию иностранным послам. Однако торжествовать ему оставалось недолго.

29 ноября он почувствовал резкую боль в боку и 1 декабря слёг с плевритом. Король не стал замещать должности уволенных офицеров, что ухудшило состояние кардинала, так как он видел, что все ожидают его скорой кончины.

На следующий день он ещё нашёл в себе силы принять Мазарини, Шавиньи и Нуайе. К двум часам пополудни король, которому напомнили, что грешно питать ненависть к умирающему, приехал навестить кардинала и вошёл к нему в сопровождении Вилькье и нескольких адъютантов. Ришельё, увидев подходящего к постели Людовика, немного приподнялся.

— Государь, – сказал он, – я знаю, что мне пришла пора отправиться в вечный, бессрочный отпуск, но я умираю с той радостной мыслью, что всю жизнь посвятил на благо и пользу отечества, что возвысил королевство Вашего Величества на ту степень славы, на которой оно теперь находится, что все враги Ваши уничтожены. В благодарность за мои заслуги, прошу Вас, государь, не оставить без покровительства моих родственников. Я оставлю государству после себя много людей, весьма способных, сведущих и указываю именно на Нуайе, де Шавиньи и кардинала Мазарини.

— Будьте спокойны, господин кардинал, – ответил король, – Ваши рекомендации для меня священны, но я надеюсь ещё не скоро употребить их.

После чего собственноручно поднёс больному чашку бульона и сказал несколько слов герцогине д’Эгильон, которая сидела рядом с дядей и горько плакала.

Таллеман де Рео утверждает, что, выйдя из комнаты умирающего, Людовик прошёлся по галерее дворца, разглядывая картины, и при этом несколько раз рассмеялся. Он уже знал, что кардинал завещал свой дворец дофину.

После ухода короля Ришельё пролежал в тишине более часа, а затем позвал врачей и спросил, как долго он протянет. Врачи попытались утешить его, тогда кардинал нетерпеливо обратился к королевскому лекарю Шико:

— Сударь, я заклинаю Вас как дворянина-христианина, а не как врача, скажите, сколько мне осталось жить?

— Монсеньор, – отвечал Шико, – я полагаю, что в течение двадцати четырёх часов Вы либо выздоровеете, либо обретёте покой.

— Вы говорите как честный человек, – заметил Ришельё.

После чего обратился к своему духовнику Леско и попросил как можно скорее провести соборование. Также он несколько минут шёпотом поговорил с герцогиней дЭгильон, требуя от неё обещания, что она не станет монахиней.

На другой день, 3 декабря, положение больного сделалось ещё хуже и, видя, что нет никакой надежды на выздоровление, врачи перестали давать лекарства. После 11 часов по городу разнёсся слух о кончине кардинала, а в 4 часа пополудни король вторично приехал в кардинальский дворец и к крайнему своему удивлению увидел, что больному сделалось немного лучше. Людовик оставался при больном около часа, изъявляя сильную печаль, и удалился уже не с такой радостью как в первый раз. Для верности Ришельё изложил в письменном виде основные направления своей политики и умолял короля завершить начатое. Валентин Конрар, стоявший вместе с Ришельё у истоков Французской академии, свидетельствует, что кардинал говорил отеческим тоном, а по щекам Людовика текли слёзы.

Внеся кое-какие изменения в своё завещание, кардинал причастился и соборовался. Когда же исповедник попросил его простить всех своих врагов, Ришельё ответил: