Кощеева гора - Елизавета Дворецкая Страница 198

— На твою жизнь умышлял? – понимающе подсказал Красен.

По этим двум именам – Дивислава и Зоремира – он понял, кто перед ним, и знал, что у потомка этих двоих есть причина питать к киевским русам смертельную ненависть.

— Не так чтобы… – Унезор все же не хотел солгать. – Но смог бы… вражда между нами, словом.

— Какая вражда? – Строгий тон Красена давал понять, что уверток и умолчаний он не потерпит. – За деда и отца хочешь ему мстить?

— На невесту он… – Унезор отвел глаза.

— На невесту твою посягал? Кто же такая?

Торлейва сына Хельги он знал прекрасно, знал и то, на что может притязать любимый племянник княгини Эльги.

— Это… дочь Равдана, воеводы смолянского.

— Где он сейчас? – спросил Игмор. – Торлейв. И Бер где? Этот тот бойкий бабкин внук, помнишь? – добавил он, обращаясь к Красену. – Из Хольмгарда.

— Я их в Свинческе оставил, хотел опередить и раньше тебе весть передать. А они следом за мной будут. Насколько отстали – не ведаю. Но скоро могут здесь быть.

Дединка тихо села на скамью. Ее трясло – от изумления, от испуга и неуместной радости. Торлейв направляется сюда, скоро будет здесь – это и радовало, и пугало. От мысли, что она снова сможет его увидеть, на сердце расцветали душистые цветы. Но при этом он подвергнется опасности столкновения с Кощеевой ратью и сам его ищет…

С чего Торлейв вдруг решился на такой поход? Дединка помнила, что сама рассказала ему о Кощеевой горе, а Доброван при ней рассказал о Кощее, но тогда Торлейв отнесся к этим вестям довольно равнодушно. Не увидел в них ничего, кроме обычных баек, что плетут на посиделках. Так почему вдруг счел Кощея своим врагом? Неужели это как-то связано с ней… Но Торлейв не мог знать, что она попала на Кощееву гору. За столь малое время только птица и могла бы эту весть донести.

— А что они сказали, Торлейв и Бер, – Красен придвинулся к Унезору, – почему они решили пойти на нас?

— Славы ищут, – как о самом естественном деле, ответил Унезор. – Дескать, одолеют Кощея и тем прославятся.

— И все? – утвердительно-недоверчиво уточнил Красен.

— И за невесту… – Унезор отвел глаза. – Она сказала, мол, если он, Торлейв, Кощея одолеет, то будет ее достоин. А нет – так нет.

— Дочь Равдана Багряного?

— Она. А я…

— Ты сам желаешь ее взять.

Красен посмотрел на Игмора, но под личиной и он не мог видеть лица побратима.

— Прими меня на службу, господин Кощей! – Унезор слегка поклонился. – Дозволь мне с тобою вместе с ними биться. На меня можно положиться, ты увидишь. И на двоих парней со мной, это люди верные.

— Князь смолянский вас добром отпустил?

— Ну… нет…

— Вы сбежали?

— Ну… да. Я не позволю этому угрызку получить ее!

— Вижу, какие вы верные люди! – хмыкнул Красен. – От князя сбежали, так и отсюда сбежите.

— Нет! Поклянусь чем хочешь. Буду тебе верен, господин Кощей, пока наш общий враг по земле ходит.

— Что скажешь, Кощеюшка? – спросил Красен у Игмора.

Тот помолчал. Унезор объявил себя врагом всего рода киевских князей, не ведая, как тесно связан с этим родом тот, к кому он нанимается на службу. Но узнать об этом он и не мог, зато человек, так яростно настроенный против кровного врага, мог Игмору пригодиться.

— Пусть остается, – решил он после нескольких мгновений напряженной тишины. – Посмотрим, что ты за удалец. Какой хочешь награды себе?