Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1 - Александр Козлов Страница 21

«Я — Глинская!» — выдыхает она, и голос ее, сначала дрожащий от страха, крепнет, становится гулким, наполняя затхлое пространство первобытной мощью.

Каждое слово разносится по палате пронзительным ударом колокола и пробуждает древние силы, спящие под толщей веков.

«И не убоюсь вас! Подите прочь!» — кричит Елена в слезах ярости, готовая голыми руками сразиться с невидимым врагом, и в этот момент тьма начинает медленно отступать.

Вокруг — искаженные птицы, сотканные из кошмаров и теней, корчатся в предсмертной агонии. Их оперение, словно сгнившие лохмотья, осыпается в удушливый пепел. Иссушенные клювы раскрываются в беззвучном крике, а глаза, полные безумного ужаса, лопаются, источая зловонную жижу. Вся стая превращается в клубы густого черного дыма, который, извиваясь змеями, исчезает в воздухе, оставляя после себя лишь тошнотворный запах разложения.

Зеркало, до того извергнувшее из себя множество осколков, вдруг начинает медленно восстанавливаться. Все осколки, повинуясь чьей-то воле, возвращаются на прежнее место, скрепляясь друг с другом невидимой силой. В глубине зеркала вновь отражается свет, слабый и трепещущий, но все же свет, который постепенно прогоняет тьму из древних покоев.

Елена чувствует, как к ней возвращается сила, как дух, до этого скованный ужасом, расправляет крылья. Она больше не беспомощная жертва, дрожащая перед лицом неминуемой гибели, а воин, готовый сражаться за свою жизнь и жизнь своего сына!

Но, увы, недолго длится миг триумфа.

Из самой глубины зеркала, из мрачной бездны, где отражения искажаются до неузнаваемости, раздается леденящий кровь смех. Не человеческий, а похожий на хриплый вой, наполненный злобой и презрением. Смех ведьмы, столетия назад проклявшей род Глинских, снова обрекает их на вечные страдания.

«Убогая смертная! — шипит голос, проникая в сознание Елены, отравляя ее мысли. — Думаешь, что справилась, победила? Как бы не так! Это токмо начало!»

«Замолчи, карга! Ты немощна и навек заточена в оном зеркале!» — отвечает Елена, собрав остатки сил противостоять зловещей тьме.

«Не-е-ет, твои страхи, они как пиявки будут навсегда к тебе прилипши, душу твою пить будут! Они будут расти, крепнуть, пока не согнут и не сломят твои косточки! Не убережешь ты его, нет! Сынок твой — моя добыча, никуда не денется!»

Ужас новой волной накрывает Елену, сковывая ее тело студеными объятиями. Она видит в зеркале лицо своего сына, искаженное страхом и болью. Сердце разрывается от бессилия и отчаяния.

«Я не сломлюсь, не жди, яга проклятая! — кричит она, сражаясь с собственным страхом. — Смогу уберечь своего сына от твоего проклятья, а тебя навек изведу!»

Елена произносит эти слова как заклинание и с решимостью делает шаг вперед, к зеркалу, — навстречу злу, несущему смерть…