Мария I. Королева печали - Элисон Уэйр Страница 213

Мария потеряла дар речи. Преодолев приступ паники, она вымученно улыбнулась:

— Я благодарна императору за предложение еще более прекрасного жениха, чем я заслуживаю. Это большая честь для меня. Однако я не знаю, как мои подданные отнесутся к консорту-иностранцу и согласится ли на это Совет. – Она встала с кресла и, нервно меряя шагами комнату, продолжила: – Я часто размышляла об этом браке. У принца Филиппа много обязанностей за границей. Возможно, он будет слишком занят, чтобы проводить много времени со мной в Англии. Он способен втянуть мое королевство в войны. И при всей его зрелости, он слишком молод. Ведь ему всего двадцать шесть.

— Двадцатишестилетнего мужчину едва ли можно назвать зеленым юнцом – скорее мужчиной средних лет, поскольку в наши дни тридцатилетний мужчина считается таким же старым, как те, кому в прежние времена было сорок, ибо мало кому удается дожить до пятидесяти или шестидесяти лет.

— Двадцатилетние мужчины, – возразила Мария, – обычно отличаются крайней влюбчивостью, а мне в мои годы не хотелось бы иметь неверного мужа.

Ренар ухмыльнулся:

— Мужья бывают влюбчивыми как в двадцать шесть, так и в шестьдесят шесть. Такова природа мужчин. Это необходимо для получения потомства.

Мария почувствовала, что ее лицо заливает краской стыда. Разговор принимал досадный оборот.

— И тем не менее я едва ли смогу быстро принять решение, – сказала она.

— Император не ждет от вас скоропалительного решения, – успокоил ее Ренар. – Возможно, я недостаточно превознес достоинства принца Филиппа. Далеко не такой юный и отнюдь не влюбчивый, его высочество обладает устойчивым и вполне зрелым характером. Он настолько восхитителен, добродетелен, благоразумен и скромен, что кажется слишком прекрасным, чтобы быть обычным человеком. Если вы, ваше величество, примете его предложение, то избавите себя от тягот и мучений, характерных для мужской, но отнюдь не для женской работы.

Мария изо всех сил старалась скрыть недовольство. Ее воспитывали как будущую королеву, а потому она пребывала в уверенности, что сможет вынести любые тяготы и мучения, и вовсе не желала, чтобы ее от них избавляли.

— Его высочество – могущественный принц, к которому ваше королевство сможет обратиться за защитой и помощью, – невозмутимо продолжил Ренар. – Вашему величеству и вашему Совету не мешало бы вспомнить, что у вас много врагов: это еретики, мятежники, французы, шотландцы и, наконец, леди Елизавета. Они не перестанут донимать ваше величество и даже могут восстать против вас.

Мария сделала глубокий вдох, она чувствовала себя загнанной в угол. Неужели ей действительно хотелось делегировать часть своих королевских полномочий иностранному принцу? Она уже слышала громогласные протесты Гардинера, не говоря о возмущении своих подданных.

— Я тщательно обдумаю этот вопрос, – сказала она. – А теперь, мессир, время довольно позднее, и мне хотелось бы удалиться.

Она протянула Ренару руку для поцелуя, демонстративно отказываясь замечать удрученное выражение его лица.

В ту ночь Марии не спалось. Ее раздирали сомнения. Идея выйти замуж за испанского принца была весьма соблазнительной, однако мысли о неотвратимой реальности раздражали и вызывали нервные спазмы. Как она поладит с мужчиной в постели? Что случится с ее королевством, если она умрет в родах? Со всех точек зрения это было ужасное испытание.