Мария I. Королева печали - Элисон Уэйр Страница 238

У Марии словно камень с души упал, когда она узнала, что сестру благополучно изолировали в Вудстоке. Сэр Генри тоже вздохнул с облегчением. Она отправила ему инструкции с требованием неусыпно следить за Елизаветой, но обращаться с ней подобающим образом и сопровождать во время прогулок по саду. Миссис Эшли была уволена, а все остальные слуги должны были пройти тщательный отбор и при этом оставаться под наблюдением на случай попытки передать Елизавете сообщение с воли. Во время обеда принцессе следовало сидеть в кресле без балдахина, а кроме того, ей не дозволялось писать или получать письма. Ее белье нужно было обыскивать на предмет спрятанных сообщений, а неподобающие книги – запретить. А если у Елизаветы имелись просьбы, их надлежало передавать на одобрение Совета. Мария знала, что может положиться на сэра Генри, который будет беспрекословно выполнять приказы королевы.

* * *

Вина Куртене не была доказана, однако Мария по-прежнему видела в нем угрозу своей безопасности, и по предложению Гардинера его поместили под домашний арест в замок Фотерингей.

Теперь, когда Елизавету и Куртене благополучно убрали с дороги, а воспоминания о восстании Уайетта потихоньку растаяли и в стране воцарилось относительное спокойствие, Мария с нетерпением ждала новостей о приезде Филиппа. На дворе был май, а значит, ждать осталось недолго. Ничто не могло помешать их союзу, и Мария пребывала в возбужденном нетерпении перед встречей с принцем. Она была напряженной и взвинченной, ее раздражала даже погода.

Приготовления к приезду жениха шли полным ходом. Двор Филиппа был сформирован; для принца приготовили регалии ордена Подвязки; группа знатных мужчин уже была на пути в Испанию, чтобы приветствовать его; флот, готовый сопровождать испанские корабли в Саутгемптон, патрулировал Английский канал.

Однако после подписания брачного договора Мария не получила от жениха ни одной весточки, кроме короткой записки, и Ренар был явно смущен столь непростительной неучтивостью. Возможно, он все-таки кое-что подсказал Филиппу, так как в середине мая Мария получила от него письмо, сформулированное в обескураживающе корректных выражениях. Впрочем, к письму были приложены три дорогостоящих подарка: прекрасный плоскогранный алмаз в оправе в виде розовых лепестков, принадлежавший матери принца; колье с восемнадцатью безупречными бриллиантами в филигранной оправе; огромный бриллиант в паре с уникальной жемчужиной «Перегрина», которые висели на длинных золотых цепочках. Бриллиант Марии понравился больше всего. Она повесила его на шею и посмотрела в зеркало, любуясь его блеском. Все будет хорошо. Такие подарки свидетельствовали об открытой, щедрой душе, обещая грядущее счастье и супружеское блаженство.

В начале июня двор испанского принца, погрузившись на борт ста двадцати пяти судов, отплыл в сторону Саутгемптона. Получив эти новости, Мария покинула Уайтхолл и отправилась в Винчестер, где должно было проходить венчание. Встретившись с величественным управляющим двором принца, маркизом де Лас-Навасом, она выразила ему свое восхищение подарками Филиппа и письмом от него.

— Его высочество будет здесь, рядом с вашим величеством, через две недели, – сообщил де Лас-Навас.

От этих слов сердце Марии воспарило к небесам и сладко затрепетало.