Мария I. Королева печали - Элисон Уэйр Страница 250

— Мы должны вырезать эту язву, пока она не заразила наших людей, – потребовала Мария от своих советников.

К счастью, когда в том месяце собрался парламент, среди его членов преобладали ревностные католики, жаждавшие протолкнуть религиозные реформы королевы. Облачившись в подходящие случаю отороченные горностаем темно-красные одеяния, Мария и Филипп отправились при полном параде в Вестминстер на церемонию открытия сессии парламента. Они ехали по запруженным народом улицам в открытых носилках, и толпа радостно приветствовала их, что для Марии было как бальзам на душу. Она уже три месяца носила в своем чреве ребенка. Теперь она чувствовала себя гораздо лучше и уже начала потихоньку расшнуровывать корсаж. Особенно радовал ее неприкрытый восторг Филиппа по поводу беременности жены. Куда только девались его привычные чопорность и сдержанность? Теперь он был нежен с супругой и уверен в своих новых полномочиях.

Сразу после начала сессии парламента Гардинер еще раз попытался протащить билль о лишении леди Елизаветы права на престол, однако Паджет заблокировал законопроект на том основании, что рождение королевой наследника в любом случае нейтрализует притязания принцессы на трон, а лишение ее права на престол может вызвать народные волнения. Мария, которая должна была разрешиться от бремени в середине мая, опасалась нежелательного развития событий, ибо процесс деторождения чреват опасностями, особенно для старородящей. В данном случае единственно разумным решением было заставить парламент принять Акт о регентстве, согласно которому в случае, если королева умрет, оставив трон малолетнему наследнику, управление королевством возлагается на короля Филиппа.

Впрочем, теперь пошли разговоры о том, чтобы выдать Елизавету за какого-нибудь надежного испанского гранда, быть может даже за дона Карлоса, девятилетнего сына Филиппа.

— Нет! – категорично заявила Мария.

Послать Елизавету, с ее вероятными еретическими взглядами, в Испанию означало поместить сестру в фокус внимания беспощадной испанской инквизиции.

— А как насчет того, чтобы выдать ее замуж за герцога Савойского? – предложил Филипп. – Он один из лучших генералов моего отца.

— Мне нравится ваша идея, – улыбнулась Мария, которая отдыхала в кресле, положив на скамеечку ноги.

Точку зрения герцога своевременно прощупали, и он, не откладывая дело в долгий ящик, тут же явился незваным.

— У него тощий карман, – пробормотал Филипп, глядя, как гость во дворе спрыгивает с лошади. – Вот потому-то он так хочет получить в невесты богатую английскую принцессу.

— Мог бы дождаться приглашения! – рассмеялась Мария, в последнее время она много смеялась. – Мы должны сообщить ему, что она под домашним арестом.

Мария с Филиппом как можно деликатнее объяснили ситуацию герцогу, когда тот явился с представлением ко двору. Однако герцог, откровенно разочарованный, дал понять, что не хочет иметь ничего общего с особой, которая могла запятнать себя государственной изменой. После чего он вернулся домой, оставив венценосную чету самостоятельно решать проблему Елизаветы.

* * *

Двадцатого ноября кардинал Поул впервые за двадцать три года ступил на родную землю – первый папский легат, прибывший в Англию, после того как двадцать пять лет назад кардинал Кампеджо приезжал судить Великое дело короля. Мария отправила депутацию советников для торжественной встречи кардинала, и он, пересев на барку, проплыл по Темзе до Лондона.