Мария I. Королева печали - Элисон Уэйр Страница 292

Мария с удовольствием возразила бы Паджету, так как меньше всего ей хотелось сообщать Филиппу о том, что отзывает свои войска, но она знала, что ступила на зыбкую почву.

Поэтому она вздохнула с облегчением, получив письмо от мужа, сообщавшего, что он фактически сделал все возможное за столь ограниченное время, чтобы предотвратить катастрофу.

Французы атаковали слишком внезапно. У меня нет слов, чтобы выразить свою печаль по поводу потери Кале.

По мере распространения новостей Мария все больше подвергалась поношению. Арундел швырнул на стол в зале заседаний Совета пачку крамольных памфлетов, в которых королева описана как абсолютная губительница своих подданных, любительница иностранцев, женщина, предавшая Господа и свою страну, гонительница святых. У Марии округлились глаза.

— Кто это написал? И кто это опубликовал?

— Увы, мадам, мы не знаем. Подобных листовок очень много.

— Прикажите стражам правопорядка удвоить усилия по выявлению смутьянов. Я не потреплю подобных наветов! – Мария не могла подавить боль, причиненную анонимным пасквилянтом.

Эпидемия по-прежнему бушевала, унося все больше жизней, что давало протестантам основание утверждать, что Господь Бог наслал на страну мор с целью покарать королеву за ее грехи. Грустные размышления Марии прервал приход графа де Ферия, которого Филипп послал в Англию для того, чтобы от его имени официально поздравить королеву с беременностью. Де Ферия, смуглый суетливый коротышка, бесцеремонно уставился на живот Марии, тем самым приведя ее в смущение.

Мария довольно быстро поняла истинную цель визита графа.

— Мой господин просит ваше величество отправить дополнительные военные силы во Францию, – к ужасу Марии, заявил граф.

Быстро опомнившись, Мария ответила:

— Я обсужу этот вопрос с моим Советом. Сейчас для меня самое главное, чтобы его величество вернулся ко мне с победой, и как можно скорее.

Марии, в ее состоянии, постоянно нездоровилось. Все было иначе, чем в прошлый раз. Потому-то она и решила, что сейчас действительно понесла. Ее тошнило в неурочное время, живот пучило. Ребенок вел себя смирно, хотя время от времени ворочался. Она его чувствовала – твердый комок внутри тела. По правде говоря, она была раздавлена своими невзгодами и не выдерживала гнета королевских обязанностей. Двор стал источником раздоров, Совет раскололся из-за разногласий, и Марии приходилось самой всех контролировать, но мешало недомогание.

И уж совсем некстати оказался визит сестры в конце февраля. Однако Мария вполне любезно приняла Елизавету, которая преподнесла ей собственноручно сшитое приданое для новорожденного.

— Это для вашего маленького плутишки, – улыбнулась она. – Я не могла не приехать. Хочу быть здесь, когда он появится на свет.

Мария явно не горела желанием, чтобы сестра находилась рядом, но не решилась ее отослать.

Наступил март, и королева в ожидании родов уединилась в своих покоях. Ей сообщили, что умер фра Пето. Кардинал Поул по-прежнему оставался в Англии, но его здоровье пошатнулось, и он больше не мог помогать королеве советами в тяжком деле управления Англией. И это в самый неподходящий момент!

Филипп регулярно писал, заботливо справляясь о здоровье жены. Он уговорил ее подстраховаться и составить завещание. Это напугало Марию. Неужели он опять, как и тогда, думает, что она может умереть в родах? В конце марта последняя воля королевы была изложена. А вот ребенок так и не появился. И она уже начала волноваться.