Королева не любившая розы - Ева Арк Страница 42

— Король опасается власти того, кто им повелевает; однако он не смеет перемениться, а природа его такова, что он всегда подпадает под чьё-то влияние», – писал венецианский посол Пезаро.

В октябре вдова коннетабля де Монморанси, бывшая статс-дама Анны Австрийской, потребовала предоставить ей должность обер-гофмейстерины, отобранную у герцогини де Шеврёз. Людовик передал этот вопрос на рассмотрение Совета, но в результате решил дело сам, попросту упразднив саму должность. Таким образом, Мария де Роган теперь могла появляться при дворе лишь как супруга обер-камергера и не могла так же часто, как раньше, видеться со своей задушевной подругой.

Конде, вернувшийся из Италии, но сидевший в своей вотчине Берри, исподволь мутил воду, подстерегая случай выйти на первый план. Брюлары пытались нейтрализовать Марию Медичи, которая снова была на коне и плела свои интриги, Монморанси открыто враждовали с Гизами, а новоиспечённый кардинал Ришельё засыпал Людовика посланиями, обличая беззубую внешнюю политику, непротивление Испании и взывая к памяти покойного Генриха IV.

Что же касается Анны Австрийской, то, несмотря на все запреты короля, кавалеры по-прежнему продолжали увиваться вокруг неё. Одним из них был Роже де Сен-Лари, герцог де Бельгард, человек, принадлежавший к другому поколению. Этот старинный фаворит Генриха III предпочитал молодых пажей, но оставался чувствительным и к женским чарам. Он доказал это, соперничая с Генрихом IV в любви к двум его любовницам и выступая в роли волокиты при его вдове. После подобных подвигов он не мог остаться не у дел – и в конце 1623 года принялся ухаживать за супругой своего третьего повелителя. Возможно, к этой «страсти» «древнего волокиту» (ему было 60 лет), подтолкнули друзья королевы, желая повеселиться. Однажды Бельгард спросил у Анны Австрийской:

— Как Ваше Величество поступили бы с тем, кто заговорил бы с Вами о любви?

— Я бы убила его, – последовал ответ.

— Ах, умираю! – воскликнул Бельгард.

Отправляясь в поход, он настойчиво просил королеву «оказать ему милость». Анна была немного обеспокоена, но совершенно напрасно: Бельгард всего лишь хотел, чтобы её белая ручка прикоснулась к гарде его шпаги. Хотя он был искренен и хотел добиться удачи, но его манера ухаживать за прекрасными дамами уже вышла из моды.

— Восхищение, проявленное ко мне герцогами де Монморанси и де Бельгардом, это лишь их справедливая дань привлекательности королевы! – гордо отрезала в ответ на ревнивые попрёки супруга Анна.

Тем временем по наущению Ришельё канцлер Вьевиль обратил внимание короля на то, что весьма значительные суммы не доходят до казны, оседая в карманах канцлера Пюизье. Наконец, состоялось еще одно тайное заседание в узком кругу: Людовик, королева-мать, Ришельё и Вьевиль.

Гром грянул три дня спустя, вечером 1 января 1624 года: Людовик XIII потребовал у канцлера печать. Когда, наконец, все печати были возвращены, король  передал их председателю парламента д’Алигру со словами:

— Я избрал Вас по собственному побуждению; Вы никому больше этим не обязаны, служите мне как порядочный человек.

Брюларам, отцу и сыну, велели удалиться от двора. При этом королевский гонец уточнил, что если они считают себя невиновными в злоупотреблениях, которые им приписывают, то могут остаться в Париже, но при условии, что парламент проведёт расследование их дел. Канцлер ответил: