Святые из Ласточкиного Гнезда - Донна Эверхарт Страница 49

Дэл был не расположен об этом говорить, поэтому ответил неопределенно:

— Не больше моего.

— Видать, у него на тебя зуб.

Риз перестал набивать матрас и задумался: не сказать ли, что его наказали за работу с цветными? Но Браун сам заявил:

— Это все потому, что ты работаешь вместе с нами. Я Ворона знаю. От него ничего, кроме неприятностей, не жди.

Дэл прервал свою работу.

— Вот как. Ну… Я не понимаю, кому какое дело.

— В этом лагере есть дело. Кое-кому. Суини тут всех к ногтю прижал, кто пытался что-то изменить.

— Я ничего не пытаюсь изменить. Мне работа была нужна и крыша над головой. Надеялся подзаработать деньжат, да, похоже, просчитался.

— Все мы только этого и хотели. Но Ворона лучше не дразнить, это добром не кончается.

Дэл снова занялся матрасом, и Нолан примолк. Откуда-то из лагеря доносилась музыка.

Браун наклонил голову и пояснил:

— В баре веселятся.

Риз слегка повернул голову и услышал тягучие звуки блюза из той части лагеря, что была отведена для цветных.

— Я еще ни разу в баре не бывал.

— Серьезно, никогда? Ну, после сегодняшнего тебе не помешает немного музыки и кое-чего еще. Пошли-ка. Мне вообще-то здесь торчать не полагается, да я хотел тебе кое-что сказать, а для этого хорошо бы выпить сначала.

Дэл устал, идти никуда не хотелось, но он все же поднялся и сказал:

— Ладно, пошли.

Он затащил тюфяк обратно в дом, вспомнил в последний момент о Мелоди, сунул ее в карман и вместе с Брауном зашагал к бару. Группа лачуг у самого леса стояла на участке, где был только один вход и выход: та самая тропинка, по которой они шли. Тут находилось жилье для цветных. Когда они с Ноланом проходили мимо, люди в основном продолжали заниматься своими делами, но некоторые как-то странно поглядывали на них. Риз держался настороженно, то и дело оглядывался через плечо и по сторонам: опасался, как бы Ворон не увидел его тут и не решил еще разок проучить.

Они миновали несколько лачуг, и Нолана пару раз окликнули:

— Эй, Поминай-как-звали, в бар, что ли, собрался?

— Эй! Если идешь туда, куда я думаю, вспомни прошлый раз и как ты потом два дня оклематься не мог.

Перед Дэлом был совсем другой Нолан, не такой, как в тот раз, когда они впервые встретились. Браун шагал с широкой беспечной улыбкой на лице, свободной, расслабленной походкой, и в какой-то момент даже изобразил на ходу джигу.

Кто-то крикнул:

— А этого-то зачем с собой тащишь?

Они подошли к лачуге, крытой просмоленной бумагой и украшенной сотнями крышечек от бутылок и парой рекламных плакатов: жевательного табака от «Ред мэн» и кока-колы. Несколько человек сидели на улице в креслах-качалках, медленно раскачиваясь взад-вперед, еще несколько примостились на табуретах. У всех было при себе какое-то спиртное. Дэл заметил откупоренные бутылки виски и кружки с прозрачной жидкостью, стоявшие на расстоянии вытянутой руки. Здесь лица были дружелюбнее: выпитый «бак», как здесь называли бурбон, приглушил горести и боли, смыл дневные обиды. Кое у кого были с собой музыкальные инструменты, и рабочие играли какую-то песню: один перебирал струны банджо, другой тянул мелодию на скрипке, третий выстукивал ритм ложками, а четвертый водил в лад большим пальцем по старой стиральной доске. Песня была Дэлу незнакома, но все равно ему тут же захотелось достать свою Мелоди. Он бы охотно подыграл, но Браун уже был в баре, и Дэл вошел следом.